— С кем ты разговариваешь? — раздался из кухни голос Блоди.

Она как раз учила тараканов выстраиваться в фигуры Эйфелевой башни и петь Марсельезу. С выражением, чтобы не фальшивили.

Сегодня у Адовых был день Франции в честь изобретения гильотины. И вот саму гильотину рыжие усачи никак не могли изобразить достоверно. Тренировала для достоверности. Всё лучше, чем за кухонным гарнитуром прятаться.

Когда озадаченная мать и сама появилась в гостиной, окинув быстрым взглядом инспектора из опеки по факту, но непонятную тётку по существу, она сложила руки на груди и решительно заявила:

— Мара, ну и кого ты опять призвала?

— Тётю. Вредную, — ответил ребёнок.

Эльвира озадаченно открыла рот.

— Зачем тебе ещё одна тётя? — удивилась вампирэсса. — У тебя уже есть няня. Отправь этого существо обратно во тьму… Или откуда ты его взяла?

Эльвира подавилась воздухом от возмущения. Её лицо покрылось красными пятнами. Те проступили сквозь толстый слой косметической штукатурки.

Сама Эльвира рада была бы использовать и камуфляж, но на работе почему-то были против, а на полевые испытания в лес её никто не отправлял.

— Да знаете, кто я? — выдохнула Эльвира, сжав кулаки.

Даже приготовилась дать бой. Но в драку никто не полез.

Это зацепило.

— Знаю, дух самого высокого чина… главный демон… почётный чёрт… и прочая дьявольщина… бла-бла-бла… самый почётный…самый страшный… самый… бла-бла-бла… ужасающий… бойтесь меня и всё такое. Знаем, слыхали, — спокойно отреагировала Блоди, передразнив тётку и снова повернулась к Маре. — О, мой гот! Слышишь меня, чудинка? Отправляй это существо обратно. Шнеля давай! Нам ещё тараканов тренировать. Приобщать к великому. Кто им ещё про Францию расскажет, если не мы?

— Ну ма-а-ам! Я не хочу тараканов, — возмутилось маленькое проклятье. — Можно я тётю пытать буду?

— Где же ты собралась её пытать? — спросила Блоди чисто для себя, так как запрещать что-то ребёнку было не в её духе.

— На балконе!

— Как? — уточнила мать.

— По-французски, — заверила дочь.

— Мыслишь верно, но никаких демонов-вредителей перед обедом. И так тощая, как скелет, — строго произнесла мать. — С призывами играйся перед сном. Днём только теория. Разве ты не знаешь, что всё мрачное твориться только после заката солнца?

— Но ма-а-м! — протянула Мара. — Ты же тараканов днём тренируешь!

— Нихт, я сказала. Дорасти до моего возраста и тоже делай, что хочешь. Спорь со своими детьми, мучай как следует первых встречных и давай противоречивые указания всем, кто попросит, — заявила вампирэсса и победно подбоченилась. — А пока мы не можем оставлять всех сущностей, которые тебе приглянулись. У нас и так полная квартира собак, чердачных, крыс и духов по воспитательной работе. Ты же знаешь, нам надо жить налегке. Никто не знает, когда придётся уехать.

— Но Пукс и крыса принадлежат Даймону, — заканючила Мара. — Моя только няня. А чердачный чей? Общий? Можно я его порабощу для себя?

— Мара, ты меня слышала! Никаких порабощений, пока не вырастешь.

Девочка тяжело вдохнула, отложила мел, приблизилась к инспектору и пробасила озадаченной Эльвира:

— Ну вот что теперь с тобой делать? Пытать ещё рано, а наставлять уже поздно. Бестолковое ты чудовище!

От такого заявления представитель опеки опешила. И только рот открыла.

— Не знаю, сама разбирайся, — добавила мать вместо инспектора и вернулась на кухню.

К своим тараканам.

— Тогда я отправлю её во тьму! — рассмеялась дочка, оставшись с тёткой наедине. — Готовься, чудище.

И маленькое проклятье загоготало так, что демоны бы разбежались. А люстра закачалась от таких впечатлений. Отчего немного дёрнулся глаз и затряслись поджилки самой Эльвиры. Её дух как будто на мгновение покинул тело. Но в астральные путешествия она не верила.

А вот в маленьких вредных девочек — верила.

В нарисованном Марой круге началось странное движение. Эльвира ощутила, как краска отливает от лица. Символы вдруг завращались, не став дожидаться ночи. Да так быстро, что и не различить больше их уродливости.

Пол протестующе задрожал. Из центра круга появилась нога. Тонкая, длинная, волосатая, тёмная, похожая на паучью лапку. Затем ещё одна. И ещё для верности. Три конечности дергались и пинали друг друга, конкурирую за пространство.

Глаза Эльвиры покраснели от натуги. Голова закружилась от свалившихся переживаний. Но упасть в обморок не получалось. Даже вываливаться зенки не собирались.