Я сидела на пассажирском сиденье и ухмылялась.

— Шер?

— Да?

— Ты и сама добилась того же, что и я.

Я почувствовала, как у меня сдавило грудь.

Я перевела взгляд на него.

Он тоже ухмылялся.

— Черт, — проворчала я.

— Что? — спросил он в ответ.

— Делая тебя счастливым, я становлюсь еще счастливее сама.

— Ты так говоришь, будто это плохо.

— Так и есть.

Мерри снова посмотрел на меня, потом на дорогу, его брови нахмурились, лицо потемнело.

— В каком смысле?

— Это значит, что ты всегда превосходишь меня по части счастья. Я не могу сделать тебя счастливым без того, чтобы ты не делал счастливее меня, потому что я делаю счастливым тебя. Это замкнутый круг, в котором ты всегда на вершине. И это плохо.

— Я знаю некоторые моменты, когда ты на вершине, но я счастливее тебя.

Его слова и воспоминания, которые они вызвали, породили во мне приятную дрожь.

И, почувствовав это, я сказала:

— Не уверена, что это правда.

— Поверь мне, детка. Когда ты на мне, я смотрю, как ты кончаешь, но чувствую то, что ты даешь мне.

— Я тоже чувствую, что ты даешь мне.

— На спине ты кончаешь сильнее. Именно тогда дарю я. Когда ты сверху, отдаешься ты.

Это определенно было правдой.

— Так что бывают моменты, когда ты оказываешься на вершине счастья не только в одном, но и во многих других отношениях, — закончил он.

Я снова повернулась и пробормотала:

— Мне полегчало.

Мерри протянул руку и взял мою ладонь.

И я стала еще более счастливой.

— Рад, что могу быть полезен, — пробормотал он.

— Перестань быть идеальным, — приказала в ответ я.

Он рассмеялся.

— И настолько потрясающим, — продолжила я.

Он все еще смеялся.

— А еще смешным, умным, милым и горячим, — закончила я.

Его рука сжала мою ладонь, и он засмеялся еще сильней.

Вот оно.

Я была на вершине.

* * *

— Я могу чем-нибудь помочь, Шер?

На моей кухне собралась куча народу, одной из них была — Рокки, которая только что задала этот вопрос.

Пришло время торта.

Но это была вечеринка по случаю дня рождения, на которой присутствовало пятнадцать детей и вдвое больше взрослых. Они все отдавали дань уважения моему мальчику за то, что он такой классный (в его одиннадцатилетние), так занятие найдется всем.

— Да, детка. Можешь взять мороженое? — спросила я, доставая R2-D2 из плоской белой коробки.

— Конечно, — пробормотала она, проталкиваясь к холодильнику.

Я почувствовала тепло руки на своей спине и увидела, как другая рука предлагает мне две коробки свечей, одну синюю, другую черную.

— Нужен огонь? — прошелестел мне в ухо голос Мерри.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Да, великолепно. А ты можешь взять тарелки с вилками и позвать всех в гостиную?

Его рука скользнула вниз, к верхней части моей задницы, пальцы обхватили бедро и сжали.

— Будет сделано.

Он бросил свечи на столешницу рядом с тортом, покопался в кармане джинсов, достал зажигалку и тоже бросил ее на стол. Затем наклонился и коротко поцеловал меня в шею, прежде чем уйти.

— Все в гостиную, — объявил он, уходя. — Время для торта.

— Мой старший брат… одомашнился, — заметила Рокки.

Я посмотрела на нее, замечая, что у нее в руках коробка с мороженым, а ее взгляд устремлен в сторону Мерри, который выводил людей из кухни.

Она повернулась ко мне и широко улыбнулась.

— Ему идет, — заявила Рокки.

— Твоему брату всегда и все идет, — ответила я.

Ее улыбка стала еще шире.

Я кивнула головой в сторону ее живота.

— Кстати, поздравляю. Мерри мне рассказал.

Она перехватила мороженое в одну руку, прикладывая другую к животу.

— Спасибо.

Я повернулась к торту и взяла свечи.

Рокки подошла поближе.

— Тебе бы хотелось? — поинтересовалась она.

— Хотелось чего? — спросила я в ответ, втыкая свечи в торт и чувствуя себя при этом странно. R2-D2 был моим любимым персонажем из «Звездных войн», и воткнуть свечи в его середину (даже если эта середина была чистой глазурью) было все равно что ударить ножом любимого плюшевого мишку.