Два раза, допущенная мною маленькая ошибка, привела к двум царапинам. Затягивать поединок, верный проигрыш. Оставался последний, секретный приём, он очень рискованный и сложный в исполнения, но у меня не оставалось другого выхода. Выбросил всё из головы, сосредоточился и имитировал ошибку в третий раз и Стасик повёлся. Он попытался нанести режущий удар по бедру, судя по силе нанесения, уже с серьёзным травмированием меня. Нанес резкий, покрывающий удар, по его клинку, и шагнул левой ногой в правую сторону и развернувшись ударил левой рукой по кончику носа, рука плеть. Боль не доли секунд ослепила Стасика и я полоснул кончиком своего клинка по лбу, нанеся глубокую рану.

— Достаточно, господа, я удовлетворён, — прохрипел я. Поручик стоял, левой рукой зажимая нос из которого текла кровь и из раны на лбу начинало натекать приличное количество. Повернулся и сделал шаг к месту, где стоял Андрей с моими вещами.

— Нет, поручик, — раздался крик подполковника. Успел сделать пол оборота и краем глаза увидел кончик клинка Стасика летящего в мою сторону. Реакция моя сильно притупилась от усталости и я не успел отклониться. Обжигающая боль пронзила меня на ладонь ниже правой подмышки. Я краткое время почувствовал холод металла пронзившего мою плоть и скользнувшего по ребрам. Стасик в выпаде пронзил меня насквозь, быстро выдернув клинок, как будто устыдился своего мерзкого поступка. Чувствую, как остатки сил покидают меня. Валюсь на спину и собрав всё, что осталось, левой ногой, со всей дури, бью в наружную область правого колена Стасика. С удовлетворением слышу влажный хруст и вскрик моего противника. Потом мне стало дурно от слабости. Меня поднимают, переворачивают, кто-то пытается наложить повязку. В краткое мгновение вижу Савву.

— Руку полно прибинтуй к ране — и всё, ни чего четкого, понятного, как калейдоскоп картинок. Единственное, что отчетливо понимаю, как из меня толчками вытекает кровь.

— Артерию порезал сука.

Спасительная темнота поглотила сознание.

Князь Андрей.

Сначала бой шёл на равных, однако я почувствовал, как тяжело приходиться командиру. Он был вынужден сдерживать себя, чтобы не применить подлый приём. Это мешало ему и отнимало внимание, он не мог сосредоточиться. Зато граф был в своей стихии, он рисовался и наслаждался своим преимуществом. У него были две возможности нанести серьёзное ранение, чтобы противник не мог продолжить поединок, но он не воспользовался ими. На исходе пятой минуты командир стал заметно сдавать и всем стало понятно, что он проигрывает. Многие офицеры симпатизировали графу ожидая, когда он завершит поединок и накажет неизвестного выскочку, которому волею случая удалось прыгнуть так высоко. Лишь несколько из них с жалостью смотрели, как командир, шаг за шагом, уступает Вержановскому. Подполковник явно был на нашей стороне и с сожалением ждал окончание поединка. Но оказалось, я рано определил Петра Алексеевича в проигравшие. Видел, как он намеренно совершил ошибку в третий раз, провоцируя поручика на завершающий удар, а потом, неожиданно, погасил его клинок резки ударом и с разворотом, шагом вперёд, сблизился с противником. Левой рукой нанес хлёсткий удар, кончиками пальцев, по носу графа и когда он растерялся от боли на доли секунд, провёл секущий удар, кончиком своего клинка, по лбу Станислава, оставив глубокую рану. Со словами. — Достаточно я удовлетворен, — сделал шаг в мою сторону. Граф понимая, что он проиграл, глупо упустив свой шанс, в отчаянии, потеряв остатки разума, сделал красивый, длинный выпад, пронзил командира. Все замерли, после крика подполковника. Командир не успел отклониться и падая на спину, извернулся и ударил ногой по правому колену графа. Среди тишины, воцарившей в зале, был слышен хруст сломанной кости и болезненный вскрик поручика.

Я кинулся к командиру. Меня опередили Эркен и Савва. Савва разрезал бок бешмета и пытался остановить кровь. Врач присутствующий на дуэли не знал куда кинуться и по привычке побежал к графу. Пётр, кратко пришедший в себя, сказал.

— Кровь останови, руку прибинтуй к телу — и впал в небытие.

Паша подошёл к доктору, который возился с графом и тихо сказал ему.

— Дохтур, командиру помоги, кровью истекает. Не помрет твой лях, они живучие. А ты сука, молись, что бы командир не помер. Не то из-под земли достану и бошку тебе отрежу. И не зыркай на меня, не то и семя твое под нож пущу. Не я, так браты мои сделают, что положено. Ууу… племя подлючее.

Я всё слышал, хотя Паша говорил тихо. Доктор, ошалев от такой вежливой просьбы Паши, подошёл к нам. Быстро осмотрев рану Петра Алексеевича, определил.

— Надо срочно его в полковой госпиталь. Нужно остановить кровотечение, задета артерия.

Появились солдаты с носилками. Доктор приказал первым погрузить командира и нести в полковой госпиталь, благо он был рядом, потом поручика. Офицеры наблюдавшие за всем, брезгливо смотрели на графа. Ни кто, ничего не говорил, всем было понятно, что графу не служить в полку. В госпитале дежурный доктор, с прибывшим коллегой, быстро переоделись и ушли в операционную. Я с бойцами сидел в коридоре и ждали результата операции. К нам подошел подполковник наблюдавший за транспортировкой графа.

— Андрей Владимирович, я не могу понять и объяснить поступок графа. Вы не знаете причину такой неприязни его к есаулу. Ну не могу быть нанесены такие оскорбительные высказывания без веской на то причины?

— Не знаю господин подполковник. Они вообще не знакомы и не виделись ранее.

— Ради бога князь, не подумайте, что я распускаю сплетни, но не могла ли графиня Васильева стать причиной такой выходки графа.

— А причём здесь она?

— Ну, князь, все знают, что граф Вержановский влюблен в графиню Екатерину и вот уже год добивается её расположения, а тут разговоры о романе графини и есаула, который гостит у вас. Не сомневаюсь, что скоро будет доложено императору и нам достанется всем, особенно мне, как старшему офицеру не предотвратившему дуэль. Но это мелочь по сравнению со стыдом, который я испытываю после поступка совершённого графом, и не я один.- тяжело вздохнул подполковник.

Вышли доктора уже без халатов.

Успокойтесь господа, все хорошо. Кровотечение остановили, рану зашили. Единственно плохо, потерял очень много крови. Не надо расстраиваться, со временем всё восстановится. Вот у графа дела обстоят на много хуже. Множественный перелом, даже если всё восстановиться он будет сильно хромать.

— Да-с, господа. Казачий офицер останется у нас, под наблюдением. Сколько определить не могу, видно будет по его состоянию.

— Ну всё бойцы, опасность миновала, поехали домой.

— Нет, княже, ты извиняй, но мы останемся покуда, ну его, на авось оставлять. Лучше мы присмотрим. Ты Саня давай с князем. — сказал Савва.

— А чего, я, останусь с вами.- встрепенулся Саня.

— Да чего, всей толпой толкаться. Довольно нас троих. Аслан ты тоже поезжай.

— Нэт, я останусь.- Решительно заявил он.

— Ладно, будь по твоему.

— Господин доктор, можно организовать ночлег и питание казакам? Я оплачу все расходы.

— Да, конечно, но только предупредите их, что бы не нарушали распорядок. Собрались и поехали домой. Я, переодевшись, поехал к батюшке. Он увидев меня с озабоченным лицом, встревожился.