— Неужели граф Олевский — подумал я. — Вас не трогал?

— Да не, поглядел только и ушел. Нас тута никто не трогает, комнату рядом дали, кормят и мы никого не трогаем — усмехнулся Савва.

— Скорая помощь при вас?

— Так, у Аслана, он её постоянно таскает.

— Сейчас отдохну немного, раной займёшься.

— Так дохтур сказал, что всё сделал? Савва не понял моих планов.

— Рана моя? Что хочу, то с ней и делаю. — поморщился я, когда бок отозвался болью на моё не ловкое движение. — Через два часа поднимешь меня. Выполнять урядник.

Савва не стал задавать глупых вопросов.

В девять утра Савва с Эркеном пришли с сумкой скорой помощи. Санитар, заподозрив что-то, незаметно исчез и минут через пять в комнату ворвался молодой доктор в халате.

— Господин есаул, что вы собираетесь делать?

— Как вас зовут, доктор?

— Полковой доктор, Спиридон Евлампиевич Могильный, губернский секретарь.

Хотел пройтись по поводу имени и фамилии, но сдержался.

— Хочу осмотреть свою рану и кое-что исправить.

— То есть как исправить? Вы, что доктор? Позвольте поинтересоваться, — ехидно и с сарказмом поддел меня Могильный.

В палату вошёл ещё один эскулап.

— Что у вас, Спиридон Евлмпиевич?

— Да вот, Иван Петрович, есаул собрался провести осмотр раны.

— Старший полковой доктор, Генгольц Иван Петрович. Так что вас не устраивает, господин есаул?

Немец уставился на меня с холодным любопытством. Его выговор выдавал остзейское происхождение, а очки в стальной оправе блестели в свете масленой лампы. «Вот уж действительно, куда не плюнь, попадёшь в немца», мелькнуло у меня в голове.

— Иван Петрович, позвольте мне осмотреть рану и провести некоторые процедуры, — твёрдо сказал я.

Интерес Генгольца плавно перерос в удивление. Он стоял и смотрел на меня, постукивая какой-то серебристой фигнёй по ладони.

— Вы сведущи в медицине?

— В очень ограниченном объёме. Только то, что связано с боевыми ранами.

На его выбритых щеках дрогнула тень. Такого от казачьего офицера он явно не ожидал.

— Хорошо. Я проведу процедуру под вашим руководством. Вас устроит такой вариант?

— Вполне. Приступим, господа.

Санитары подхватили меня под мышки, и я почувствовал, как едкий запах карболки ударил в нос. Меня понесли в перевязочную, где на столе уже блестели инструменты — скальпели, пинцеты, кривые иглы, пузырьки с какими-то жидкостями и свёрнутые бинты. С меня сняли повязку и я увидел оттекший бок с плотно зашитыми входными и выходными ранами.

— Вы, что, господин доктор, не будете мыть руки перед процедурой?

— Они у меня чистые.

— Я прошу вас, достаньте из сумки меньший бутыль и помойте руки жидкостью из него, только аккуратно и экономно.

— Что это? — он принюхался.

— Хлебное вино, хорошей очистки. Теперь снимите швы с раны, со стороны спины.

Я поморщился, когда он выдергивал подрезанную нить.

— Расширьте рану, что бы вытекла скопившаяся жидкость. Можете слегка надавить вокруг, что бы улучшить отток.

Я шипел и морщился от боли, началось воспаление.

— Возьмите серебряную трубу с поршнем, наберите через носик жидкость из другого бутыля и под медленным давлением промойте рану в глубине.

Из раны вылились сгустки свернувшейся крови и мутной жидкости красного цвета.

— Промойте ещё раз, вставите полоску ткани и не туго перевяжете. Сегодня и завтра перевязка два раза в день, потом, если заживление пойдет нормально, можно один раз. Всё господа доктора. Спасибо за содействие. Пойду потихоньку.

Бойцы подхватили меня с двух сторон и повели в палату.

Вечером следующего дня в палату явилась делегация из трёх человек, во главе с подполковником Рощиным. Они торжественно встали перед моей кроватью по стойке смирно, держа кивера в правой руке.

— Господин есаул. По поручению офицерского собрания Преображенского полка мы уполномочены принести вам официальное извинение за недостойный поступок нашего бывшего сослуживца, графа Вержановского. За не достойное поведение, в определенных обстоятельствах, не совместимое с высоким званием русского офицера и бросившего тень на честь всего полка. Он исключён из офицерского собрания. Офицерам полка настоятельно рекомендовано прекратить всякое общение с исключённым. Вы принимаете извинения?

Я тяжело поднялся с постели и попытался выпрямиться, выпячивая свою не состоятельность из-за раны.

— Да, господа, офицеры. Я вполне удовлетворен. Благодарю вас, что поставили меня в известность.

Мой голос прозвучал излишне сухо, но господа офицеры отнеслись с пониманием.

Мы расстались довольные друг другом. Чуть позже заскочил Андрей, он был дежурным по батальону.

— Привет, командир. Буря вроде миновала. Графа указом императора уволили со службы без права ношения мундира, офицерских знаков различия, пенсионного права и запрет на селение в столицах. При первой возможности рекомендовано покинуть Петербург. По тебе вопрос пока повис, но граф Васильев сказал последствия, конечно, будут, но не столь радикальные. Тебе по выздоровлению не стоит задерживаться в Петербурге. Он запретил всем заинтересованным лицам посещать тебя. Граф с позором изгнан из гвардии и ему настоятельно рекомендовано покинуть Петербург. Счастливому Рощину объявлено пять суток домашнего ареста и неудовольствие его Императорского величества. Он опасался больших неприятностей.