— Что случилось, Андрей.

Подробно рассказал ему о случившемся. Он выслушал меня и подумав решил.

— Надо ехать к графу Васильеву.

Граф удивился нашему позднему визиту.

— Дмитрий Борисович, случилась неприятность с Петром Алексеевичем.

— Пройдёмте в кабинет.

Мы расселись в кабинете, и папа попросил меня рассказать всё подробно. Граф молча выслушал меня, не перебивая. Долго молчал сосредоточенно смотря на пылавший огонь в камине, потирая переносицу

— Да, молодые люди, угораздило вас. Можно было отложить дуэль на несколько дней, да чего теперь огонь тушить, когда всё сгорело. Да, граф Вержановский просил у меня руки Катерины, совсем не давно. Я отказал ему, так как Катерина даже слышать о нём не хочет. Пётр сильно ранен?

— Доктор сказал, что много крови потерял, а в остальном всё не плохо. Оставили его в полковом госпитале.

— Вместе с Вержановским?

— Не переживайте, Дмитрий Борисович, с Петром остались его казаки, вчетвером, дежурят у его палаты. Граф ещё долго передвигаться самостоятельно не сможет. Командир ему серьёзно ногу поломал в колене.

— Так, теперь самое, важное, оградить Петра от гнева императора, или хотя бы смягчить его. Граф, своим крайне глупым поступком, просто защитил Петра. Поединок не планировался со смертельным исходом, Андрей?

— Нет, граф. Поэтому командир повернулся спиной, когда нанес рану в лоб. Ну что ж, император, конечно, будет сердиться, но уже не так сильно. Андрей необходимо немедленно сообщить Александру и Павлу о происшедшей дуэли и самое, главное, рассказать о поступке граф Вержановского, очень подробно и красочно. Ну, а мы Владимир Николаевич, будем выяснять, кто затеял эти игрища с Петром.

Зимний дворец. Кабинет императора, пять часов после полудня.

— Потрудитесь объяснить мне господин подполковник, как вы допустили дуэль, прекрасно зная о моём приказе запрещающем подобные непотребства, да еще в гвардейском полку. — почти кричал Николай. Александр стоял у окна не вмешиваясь в разговор. Подполковник Рощин с бледным лицом, преданно смотрел на императора, стараясь проскочить гнев самодержца под маской не далекого служаки.

— Вы понимаете, что я могу отчислить вас из гвардии с позором и вообще из армии.

Рощин осознав, что падать ниже некуда изменился в лице.

— Ваше Императорское Величество, вы вольны поступить так, как посчитаете нужным. Но хочу сказать Вам, что происходят в жизни случаи, когда офицер не может поступить иначе, как участвовать в дуэли, что бы защитить свою честь. Ибо отказавшись от неё, он потеряет всё чем обязан дорожить офицер. Есаул Иванов поступил, как настоящий офицер, у него не было другого выхода, в отличии, от граф Вержановского, поступок которого опозорил весь полк. Это единственное обстоятельство заставляющее меня стыдиться того, что я служил с этим человеком в одном полку. Все обстоятельства случившейся дуэли подробно изложены в рапорте и засвидетельствованы офицерами полка.

— Можете быть свободным, подполковник.

Сказал немного остывший Николай. Александр прекрасно знал всё, в мельчайших подробностях, о произошедшей дуэли от князя Андрея Долгорукого. Так же он узнал о том, что есаула обвинят в отстранении графа Олевского и барона Ростена из окружения Александра. Чему он, немало удивился.

— Есаул заигрался, не понимая куда он лезет по своей простоте и неразумности.

— Нет, ваше величество, есаул и в мыслях не держал о каких-либо дворцовых интригах. Наоборот, он ещё два дня, тому назад, хотел отбыть на Кавказ. Князь Андрей уговорил его остаться на день рождения Натальи, 3 марта. Судя по его высказываниям, он ни коим образом не помышляет жить в Петербурге.

— Жаль, я надеялся, что он останется у тебя в окружении.- вздохнул Николай.

— Я предлагал ему, папа, он категорическим образом отказывается. Мне он очень понравился. Есть что-то в нем такое, что располагает к нему. Хочется иметь его в друзьях, а не врагах.

Очнулся я под самое утро. Сразу понял, нахожусь в госпитальной палате. Слабость была такова, что не было желания шевелиться, но естественные желания организма настойчиво требовали выхода. Попытался сесть, но не получилось.

— Эй, кто живой?!

— Ни как пришли в себя, ваше благородие? — приподнял голову дежурный санитар дремавший за столом.

Небольшой огарок свечи еле освещал палату.

Запалив лампу, санитар подошёл к кровати.

— Это мы сейчас ваше благородие, — догадался он по моему лицу. Аккуратно подхватив под мышки, помог справить нужду. Во время движения ощутил тянущую, пульсирующую боль в правом боку. Ощупал тугую повязку.

— Зашили уже — с досадой подумал я.

Дверь в палату отворилась, заглянул Савва.

— Очнулся командир — быстро подошёл и отстранив санитара, помог мне прилечь. Санитар отошёл, с опаской поглядывая на него.

— Что, да как, докладывай?

— Четверо нас тут, со вчерашнего дня в соседней комнате. По четыре часа дежурим у входа.

— Зачем?

— На всякий случай, кто знает, как обернётся всё. Поручик тоже тута недалече, мало ли.

— Он что ходит? — удивился я.

— Куда, там. Вчера к нему даус какой-то приходил. В золочёных шнурах весь. На дохтуров покрикивал.