– Не факт, что годы ее смягчили, – хмыкнул Карпатский. – Возможно, просто здоровье подточили, и одной справляться стало трудно, вот дама и вспомнила о дочери. А когда оказалось, что той уже нет в живых, сгодилась и внучка.

– А чей смартфон был в той комнате? – спросил Савин. – Дианы?

Карпатский сверился со своими записями и покачал головой.

– Я тоже так сначала подумал, но нет.

И он вывел на описи имя «Юлия».

– Странно. Юля одно время действительно носила цветные контактные линзы и волосы давно красит, но не в черный цвет, – нахмурился Влад. – И у нее в семье никогда не было таких проблем. У Лиды, ее мамы, с ее матерью весьма натянутые отношения, как раз из-за давней истории с отцом Юли, но помогать та никогда не отказывалась, а Лида никогда не отказывается помочь родителям. Я уже не говорю о том, что никто из них не курит.

– У Дианы как раз в семье не все благополучно, – заметил Карпатский, – но цвет волос и глаз у нее натуральные, и она не курит. Да и мать ее на курильщицу не похожа, волосы тоже не красит, цветные линзы не носит. Так что тут вряд ли имеет место ошибка со смартфоном. Скорее, наше первое предположение оказалось неверно: история комнаты никак не связана с пропавшей девушкой, чей смартфон в ней найден.

– Но здесь мы хотя бы легко можем определить, какое зеркало должно быть в той комнате, – хмыкнул Соболев.

– Еще бы нам это что-то давало, – проворчал Влад.

– Рано отчаиваться, ребят, – заметил Савин с натянутой улыбкой. – Мы только половину комнат изучили. Давайте дальше.

И он сам взялся раскладывать фотографии предметов в соответствии с третьей описью. Остальные внимательно рассматривали новые предметы мебели – старой, но добротной, в весьма хорошем состоянии, – вязанные крючком салфетки, расстеленные на столах и комодах, вазочки, бокалы и прочую посуду, стоявшую внутри старинного буфета, а также подсвечники с оплывшими свечами и нож с пятнами крови. Среди прочих лежал и снимок с пятном на стене. По предварительному выводу эксперта, это тоже была кровь.

– А зеркала с пятном крови на раме там нет? – сразу заинтересовался Соболев.

Карпатский уже рассматривал нужные фотографии, а потом выложил на стол сразу две: на одной было запечатлено зеркало целиком, а на другом – темное пятно на раме.

– Значит, мы можем предположить, что это зеркало соответствует третьей комнате, – подытожил Влад. – А чей смартфон мы там нашли?

– Дианы, – односложно и нарочито неэмоционально отозвался Карпатский. – Увы, это мало что нам дает. Зеркало мы поместить в нужную комнату можем, но историю по таким исходным данным едва ли выясним. Ни адреса, ни указания на людей. Даже подсказки года здесь нет… Если только отпечатки где-то всплывут.

– Мне кажется, я видел это во сне, – неуверенно произнес Савин. – Там был парень с ножом в руке, он стоял у зеркала и смотрел прямо на меня… Наверное, не на меня, а на себя, конечно, но казалось так.

– И что? – недовольно спросил Соболев. – Как нам это поможет?

– Я не уверен на сто процентов, но, по-моему, потом я мельком видел этого же парня с перерезанным горлом. А нож все еще был в его руке.

Соболев и Карпатский переглянулись, а Влад озвучил то, что они оба наверняка подумали:

– Если это самоубийство, то таких не может быть слишком много, правильно?

– Едва ли, – согласился Карпатский. – Надо поискать в базе или даже сразу в архиве. Судя по мебели, дело давнее. И хорошо, если вообще местное.

– Что-то мне подсказывает, что оно местное, – хмыкнул Соболев. – Проклятый город какой-то… Нурейтдинов говорил о чем-то таком в прошлый раз. Мол, место здесь особое. Оттого и чертовщины так много.

– Я, кстати, звонил ему утром, рассказал о зеркалах, – признался Влад. – Он обещал поискать в своих источниках информацию о ритуалах, связанных с зеркалами.

– Ну… почему бы и нет? – пробормотал Карпатский, выводя имя «Диана» на листе с описью. Фотографию зеркала он оставил вместе со снимками третьей комнаты, а фотографию зеркала с подпалинами положил к второй и объявил: – Итак, последняя комната.

– Судя по всему, самая современная, – заметил Влад, уже почти разложивший оставшиеся фотографии на четвертой части письменного стола. – Мебель, торшер, лампы, телевизор…

– Средний ценовой сегмент, – вставил Савин. – Не роскошное-дорогое, но и не ширпотреб.

– И тот самый трехколесный велосипед, который Диана сначала видела в коридоре, – добавил Карпатский. – А потом он вдруг оказался в комнате.

– Я тоже видел этот велосипед в зеркале, – напомнил Влад. – И маленького кудрявого мальчика лет трех на нем. Он проехал мимо зеркала, а потом вместо него появился мальчик постарше с синим роботом и спросил меня, кто я такой. И я видел этого мальчика снова сегодня утром прямо перед тем, как узнал об исчезновении Юли.

– Снова в зеркале? – уточнил Соболев.