Я правда очень стараюсь, чтобы они не виделись. Савелий — безупречный игрок, который умеет вести себя так, чтобы не задевать чужие границы, когда захочет. Ростислав — прямолинейный, слишком честный, чтобы играть в такие игры.

Когда мы выходим в зону прибытия с багажом, Савелий щедро обнимает меня и чмокает в губы. Я отворачиваюсь, но он успевает. И делает это спе-ци-а-льно.

— Привет, мелкая. Как мои крестники? — Савелий наклоняется, словно оценивает их. — Здорова, Ростислав.

Протягивает руку Ростику, тот ее пожимает. Очевидно нехотя.

— Как обычно твои крестники не в восторге от взлетов и посадок. Закладывает ушки.

— Нафига ты таскаешь детей по стране и портишь жизнь окружающим, женщина?

— Чтобы ты спросил, — отвечаю я. — Эй, а это что? Засос? Да ладно! — я тянусь к его шее. — А ну-ка дай посмотреть!

Савелий моментально отшатывается.

— Э, стоп. Трогать нельзя. Идем, тут слишком людно, все чихают и кашляют, а у нас потомства две коляски. Моя машина на парковке.

Пока идем, обсуждаем погоду, перелет.

— Ладно, шутки в сторону. Договор я проверил, годный. Ты будешь богата. Я даю добро.

— Серьезно? Вот так просто?

— Серьезно. Я дописал пару пунктов, чтобы тебя подстраховать, отправил на почту тебе и юристу Литвинова. Он пока не ответил.

Я быстро открываю приложение почты.

— Ты отправил в четыре утра! Еще бы он ответил. Как это вообще было: почему бы в три утра мне не почитать договор?

— Ты вообще спал сегодня? — встревает Ростислав. — Сможешь нормально вести машину? Дорогая дальняя.

— Руки трясутся слегка, а так смогу, — меланхолично отвечает Исса, показывая, что ему совершенно плевать на то, что думает мой муж. И тот останавливается.

Последняя капля упала.

— Савелий, шутки твой дурацкие, ну правда не в тему! — вспыхиваю я.

— Рада, я поеду, мне еще помыться надо, а потом на объект. Работы по горло, я и так пропустил неделю.

— Точно? Ты уверен, что не сможешь нас проводить? Так быстро время прошло.

— Мне правда пора. Савелий о вас позаботится, — он уступает коляску Иссе.

— Понятно. Напиши потом, хорошо?

— Что написать?

— Что-нибудь. Когда сможешь приехать и все такое.

— Конечно. И ты пиши, как дорога. — Он быстро чмокает меня в лоб, треплет Ромку за плечо, мажет взглядом по спящему Ярику и уходит в противоположную сторону.

— Любовь прошла, завяли помидоры… — тянет Савелий.

— Любовь не прошла, — огрызаюсь я. — У нас действительно проблемы, а ты ведешь себя отвратительно. Ты — не привилегированная единица, и я тебе не разрешаю такое.

— Я веду себя обыкновенно.

— Я знаю. Но не всем это подходит.

Мы останавливаемся у машины и смотрим друг на друга. Родной он мне, скотина такая, но родной. Едва его тонкие губы трогает добродушная улыбка, мое сердце взрывается. Ну просто вспыхивает в груди сверхновой от мысли, что я могу ему рассказать! Какие храню новости!

Он будет в таком шоке. Его это… конечно, размажет. Как и мне недавно. Но мне так хочется, чтобы он знал. Так сильно хочется!..

Но нельзя. Молчи, Рада, молчи.

— Это было навсегда, пока не кончилось, — говорит Савелий, имея в виду Ростислава и видимо, мою попытку создать семью.

Я подхожу и быстро обнимаю его. Савелий хлопает меня по плечу.

— Дай бой здоровья и терпения девушке, которая тебя полюбит, — шепчу я.

Он хрипло смеется.

— Сама будет виновата. Давай-ка закинем твои сумки в багажник.

Багажник Мерса открывается автоматически, Савелий поднимает первый чемодан, а я усаживаю Ромку в автокресло, пристегиваю.

— Ростик тоже сам виноват, что полюбил меня? Как думаешь? Я веду себя как стерва, и он недоумевает, что происходит.

— А нечего было прикидываться ангелом поначалу.

Я достаю спящего Ярика и осторожно переношу в машину.

— Тише-тише, байки-байки, сыночек. Спи, мой хороший, — закрываю глазки малышу. И обращаюсь к Святоше: — Можно было хотя бы не целовать меня в губы при встрече.

— Ну и втащил бы мне. Ладно, я просто дурно спал и не в настроении.

А я в шоке. Все еще в шоке, Исса из-за того, что узнала.