— Мы обсуждали сделку, Давид показывал план будущего отеля.

— И как?

— Занимательно, — говорю я. — Карты ему в руки.

— Серьезно? Ты все продаешь?

Быстро киваю, и мы снова касаемся губ друг друга в поздравительном поцелуе.

— Это прекрасные новости, Рада. Давид, вас тоже поздравляю!

— Благодарю.

Мой взгляд бегает.

— Вы уже закончили? Я могу ее похитить ненадолго? — спрашивает Ростислав.

Я замираю. Давид медлит буквально секунду, после чего отвечает нейтрально:

— Разумеется. Дальше юристы займутся уточнением деталей сделки, а вы можете отдохнуть. Берегите себя.

С этими словами он направляется к администратору, а мы, обнявшись, спешим к выходу.

Зачем ты это делаешь. К чему беспрерывная демонстрация?

С другой стороны если даже официантка заметила, что мы с Давидом не просто партнеры, то Ростик вполне мог почувствовать неладное и приревновать, приняв мой раздрай за интерес.

Я не нахожу в себе сил озвучить это вопросы вслух, потому что ощущаю вину. Всеобъемлющую и изматывающую.

И все же Давид был достаточно приветлив. А Рука мужа крепко держит меня за талию, а не оторвана. Это ли не прогресс? По крайней мере на пару минут у нас и правда как будто получилось «дружить».

И едва я выдыхаю с облегчением, едва мои пальцы касаются ручки двери, как я слышу голос Давида:

— Ростислав, Рада!

Оборачиваемся.

— В пятницу особенный день: обещают северное сияние и — неожиданно для осени в этой широте — чистое небо. Мы планируем экскурсию с гидом на каменистый пляж, откуда видно Петрозаводск. Присоединяйтесь, это безопасно.

— Вы с Венерой тоже будете? — спрашиваю я.

Наша глаза на мгновение встречаются, как будто молот ударяет о наковальню, искры жгут кожу.

— Венера — возможно, если успеет вернуться из города. А у меня, увы, дела. Я пас. Проведите время хорошо.

Ростислав кивает, обнимая меня крепче. Его пальцы болезненно врезаются в кожу, Давид чуть прищуривается нижними веками, он будто замечает, что мне дискомфортно. Я задерживаю дыхание и напрягаюсь, чтобы не пискнуть.

Спустя десять секунд мы, к счастью, выходим на свежий воздух, и ситуация выравнивается.

Бледное солнце клонится к горизонту, окрашивая горизонт яркими красками. Здесь, на севере, долгие закаты, что непривычно для меня. Мы идем по тропинке, и я засыпаю мужа нейтральными вопросами:

— Как самочувствие? Ты уверен, что ничего не болит? Давай померим тебе температуру, у меня паническая атака, что у тебя поднимется жар! А анализ крови ты сдавал?

Я такая лгунья! У меня столько от него секретов! Я тараторю без остановки, чем палюсь еще сильнее, но молчать как будто невыносимо. К тому же, мне и правда важны детали. Просто в другой ситуации, я бы не паниковала. Он взрослый человек и сам может о себе позаботиться.

— Рада, я же не маленький, — отвечает он натянуто в подтверждении моих слов. — Ты меня ни с кем не перепутала? Например, с некими Романом и Ярославом?

— Жутко боюсь за тебя.

— Все нормально, не паникуй. Даже насморка нет.

Ростислав сворачивает к своему домику, и я, не протестуя, иду следом.

— Твоя тревога понятна, — говорит он. — Ты уже теряла. Ты подумала о нем, да?

Вздрагиваю.

— Что?

— Я про отца мальчиков. Ты испугалась, что я тоже погибну? Мне жаль, что я заставил тебя понервничать. Я хороший человек, помнишь, мы говорили? Хорошие люди живут долго.

Я много раз киваю, Ростик вновь ловит мои губы, а я закрываю глаза.

Остаток дня мы с мужем обсуждаем грядущую сделку, происшествие, снова сделку, лодку, рыбалку, сделку и снова по кругу. Мне хочется посидеть и подумать, возможно, позвонить Савелию, и присутствие Ростислава как будто самую малость нервирует, из-за чего я злюсь на себя еще больше.

Надя уходит в ресторан, а мы делаем заказ ужина на двоих в номер.

С детьми, несмотря на все мои старания, создать романтичную атмосферу не получается: они отказываются сидеть смирно, пока мы ужинаем. Забираются на колени, требуют внимания, тянутся к свечкам и тарелкам, перекрикивают джаз, из-за чего музыка становится похожа на какофонию, и я прошу сделать потише.

В идеале бы выключить.

В какой-то момент Ромка оставляет жирный след на платье, и я сдаюсь окончательно:

— Прости, Ростик, не сегодня. Они не в духе.

Меняю наряд на домашние лосины и майку, тушу свечи, которые так манят пацанов, и… впервые за все время наших с Ростиславом отношений, ощущаю вину за это, что не идеальна.

Мне нравился наш роман именно тем, что он были абсолютно удобным. Я не ждала героических поступков, а муж не требовал с меня борщи, страсть и чулки с каблуками. С появлением Давида не изменилось ничего, но как будто бы при этом — все.