Ехать четыре часа, дети укачались и спят, а мы с Савелием пьем дрянной кофе с заправки и болтаем о делах.

— Значит, думаешь, сделка будет выгодной? — спрашиваю я в очередной раз.

— Продай его, Рада, — Исса больше не дурачится, говорит спокойно, адекватно. — Избавься от отеля. У меня самого, как вижу белый забор, каждый раз дыхание перехватывает. Не хочу на него смотреть. Другая жизнь была у нас, пора о ней забыть.

Всю дорогу я с любопытством разглядываю друга. Раньше не обращала внимания на детали, да и мне дела не было до других, даже близких друзей — с близнецами некоторые недели походили на выживание.

Сейчас же я с удовольствием отмечаю, что Савелий набрал с десяток килограмм мышечной массы, его щеки больше не впалые, а глаза — не мертвецки пустые. На скулах играет легкий румянец. Он выглядит на свой возраст — молодой успешный мужчина.

И этот засос на шее… вряд ли бы Савелий позволил его оставить незначительной женщине. Значит, его это не смущает. Интересные дела.

Неужели Давид был прав и жизнь после «смерти» Алтая продолжилась?

Думать об этом не хочется.

— Можно я у тебя кое-что спрошу? — говорю вполголоса. — Только не ехидствуй, ладно? Мне нужен совет.

— Валяй, рыба.

— У меня к Ростиславу очень теплые чувства. Я с ним иногда прямо счастлива, когда забываю о… ты знаешь о ком. Мы с Ростиком стали друг для друга волшебными таблетками к исцелению. Он очень нежный. Совсем другой. И мне этого хотелось. Но… сейчас наши чувства углубились и мне кажется… его напрягает момент денег.

— О чем ты?

— Я сказала, что взамен за отель Литвинов даст мне пять апартаментов в новом огромном отеле. Ты знаешь, какой они будут по расчетам давать доход, деньги очень хорошие, и Ростик… как будто напрягся. Или даже… расстроился. Потому что ему самом столько заработать будет сложно. — Вдох-выдох: — За такие деньги ему нужно вкалывать как проклятому.

— А тебе предлагают двадцать апартаментов.

— Да, двадцать! Я умышленно ему соврала, представляешь? Они, конечно, начнут приносить доход лет через пять, не раньше, но…

— Но они будут приносить тебе этот доход. Отличный. Лично я максимально доволен, что мне не придется выплачивать алименты за Алтая.

— Исса, ты обещал быть серьезным.

— Я серьезен. И я правда рад, что ты будешь обеспечена до конца жизни.

— А он расстроился, представляешь? Он как будто представлял, что сделка будет… чуть менее удачной.

— Думаешь, он с тобой соревнуется? Знаешь, что-нибудь из серии, что настоящая семья должна строиться на равных.

— Когда мы с Литвиновым договорились о сделке, Ростик обрадовался. Честно. Это было заметно. А когда я рассказала условия, он… сник. А потом, из-за какой-то ерунды на экскурсии вообще от меня отсел.

— Плохо.

— Я не понимаю, в чем дело. Ведь мужчины везде и всюду ноют, что женщины пытаются их обобрать! Заявляют, что не собираются содержать чужих детей! Что девицы вокруг сплошь тарелочницы, да и вообще меркантильные идиотки! Я не тарелочница, не меркантильная. У меня есть деньги на детей, на себя, да и на него тоже. И все равно он расстроился, — тру лицо.

— Рада, многим жизни не хватит, чтобы такие деньги заработать, какие Алтай тебе оставил. Он говорил мне еще давно, что земля перспективная, я думал, он гонит, кому наше село надо. У него, видишь, было чутье.

— Да, у него чутье.

Исса улыбается:

— Он выкупил эту землю на аукционе за три копейки. Мы тогда сидели в цеху, который потом сдали Филату. Холодно было пиздец, февраль, ветер. Мы топили буржуйку и бухали, чтобы согреться. Я помогал ему участвовать, мы писали ставки в режиме онлайн. Я хорошо помню тот вечер, потом отмечали долго.

Я тоже улыбаюсь:

— Представляю себе.

Я и правда так явно представляю их двоих в грязном цеху перед ноутбуком с дешевым виски, заключающими потрясающе удачную сделку.

— Не каждый мужчина сможет ужиться с более успешной женщиной, — изрекает мудрость Савелий.

— Ты думаешь, Ростик не сможет?

— Я не знаю. Но таких денег ему не заработать никогда. Он другого склада человек.

— Но я ведь не о деньгах. Я о любви.

— Неужели тебе не хватило в этой жизни любви? — спрашивает Святоша. — Поразительно упертая женщина. Но ладно, пока дети спят. Ты насчет Литвинова ничего не хочешь мне рассказать?

За последние дни я опубликовала в соцсетях несколько фотографий мальчиков и почти уверена, что Давид их видел. Позвонил он лишь раз, как я вернулась домой.

Едва услышав в трубке его голос, я сразу сказала:

— Нам не стоит созваниваться.

Хотя мне ужасно хотелось поговорить. Кира бегала вокруг, я обнимала эту прекрасную собаку, пока она, как вторая мамка, кружила вокруг детей. И да, на одном из снимков дети были с акитой, мне кажется, ему хотелось увидеть, как они взаимодействуют.