– Сто-о-ой, падла-а-а!

Тьма стала абсолютной. Зиновий, борясь с новым приступом страха, обхватил трос с направляющими всем телом. Теперь забираться стало сложнее. Спасала лишь память мышц о преодоленном пути. Примерно представлял, где будет находиться следующая направляющая, и тянулся к ней, слепо дрыгая конечностями, как новорожденный щенок.

Немного подумав, включил подсветку ИМИИ. Тьма отодвинулась. К свету лучше было привыкать глазам сразу. На поверхности они слезились без солнцезащитных очков. Можно было ослепнуть с непривычки. Вот оно наследие подземников за 16 лет существования без солнца.

Таким не прочным показалось соединение собственных культей с имплантатами. Разум быстро нарисовал картинку, как искусственные руки отстегиваются и он летит в эту пустоту, рассекая тишину громким криком.

«Не-е-ет»!

Поводя головой, прикусил губу, приходя в себя.

«Стоп, есть же перемычки. Ячеистый металл так легко не сломается».

Прислушался к собственным ощущениям. Ноги стали стальными, мышцы свело окончательно. Подтянулся, преодолев через боль ещё метров двадцать, затем ноги затрясло непроизвольно. Вновь прижался всем телом, ощущая как живот костюма шкрябает по тросу и стене. Перчатки костюма постепенно тоже превращались в лохмотья от непомерной нагрузки и уже не обеспечивали достаточного сцепления. Собственные пальцы имплантата начали царапать по тросу.

«О чём я думал, когда сюда полез?».

Лопатки стянуло болью. Мышцы между ними настолько напряглись, что набухли и принялись плотно тереться о металлическую перегородку между руками.

Дышалось тяжело. Тело было охвачено жаром. Легкий костюм на пределе возможностей уже не обеспечивал надлежащего охлаждение тела. И Зёма ощущал, как липкий пот течёт по спине и животу. Дико хотелось пить. Губы были такими сухими, что ими наверняка можно было резать бумагу.

«Вверх! Вперёд и вверх! Ну же! Ещё!» – стучало в голове, но непослушные ноги отказывались напрягаться. Организм выдавал работу на пределе возможностей. Бешено стучало сердце от перегрузки. Губы сжались в плотную линию, зубы заскрипели.

«Рывок, ещё рывок!»

Он сбился со счета в этой липкой, тягучей темноте. Подсветки персонального помощника на руке хватало не дальше пары метров. Расчётливый прибор не слепил обладателя и экономил батарею.

– Увеличить интенсивность подсветки. – Обронил Зёма, задыхаясь.

ИМИИ не ответил. Без помощи ИИ и сопряжения с чипом пользователя он ожидал только ручной ввод.

Зёма скрипнул зубами, решил не отвлекаться. Постоянно казалось, что всё. Это предел. Ни одного метра вверх он больше не преодолеет.

Но несколько секунд перерыва – и он снова обхватывал руками направляющие и ногами трос, затягивая себя вверх неимоверной силой воли. Руки работали неутомимо, а все остальное тело превратилось в натянутую струну. Мышцы пресса и спины забились и отказывались работать. Это походило на насилие над организмом. Но Зиновий рвал мышцы уже через «не могу» и «не хочу», доходя до грани «не возможно».

Бум!

Боль, страх, негодование.

Зиновий не сразу понял, что его ударило. Удар оказался такой, что искры из глаз посыпались! А когда сообразил, что произошло, словно кто-то потянул за уголки губ. Стало вдруг легко. Открылось новое дыхание.

Руки коснулись металлического пола. Тросы тянулись по стенам вместе с направляющими по бокам от кабины. По одному из них и карабкался Зиновий. Другой должен был находиться прямо за спиной на расстоянии примерно пяти метров. Не лучший вариант, чтобы прыгать к нему натруженными ногами.

Аккуратно пощупал дно лифта. Ни просвета. Ничего. Осложняло и то, что искусственные руки не ощущали текстуры поверхности. Ольха не искала экземпляров с соответствующими датчиками тактильной отдачи, понадеявшись, что зрения хватит, чтобы справиться с градацией понимания «холодное-горячее» и «жесткое-мягкое».

Впрочем, это было хорошо. Кожаные перчатки давно стерлись за время подъема. Поизносились перчатки Чёрной Саламандры. Невольный скалолаз тёр пальцы протеза. Металл троса и стены уже наверняка изрядно шкрябали сами искусственные руки, оставляя царапины на имплантатах на нано-уровне.

Зёма взвыл. Руки со слабым постукиванием гладили дно лифта, не находя лаза. Слабая подсветка ИМИИ практически ничего не давала, высвечивая монолитное дно лифта. Силы были на исходе. Улыбка быстро сменилась отчаяньем. На глаза выступили слёзы. Принялся колотить по дну лифта, не соизмеряя силу удара. Понятия не имел, куда и зачем бьет.

Стало уже всё равно, что кто-то услышит, заметит, вытащит и расстреляет. Оружия с собой все равно не брал. А если бы и взял, скинул бы вниз следом за прибором ночного виденья. Лишний вес играл ощутимую роль на последнем отрезке подъема. Снять хотелось всё, в том числе и перегретый костюм.

На несколько мгновений замер, пытаясь подумать. Пол у лифта должен был содержать нижний лаз. Он определенно не мог находиться в центре, но искать его по краям было занятием на любителя. Он мог находиться как на его стороне, так и на противоположной к противовесу.