Сама Ольха, отстегнув от костюма алые перчатки, возилась в хирургической комнате с панелью управления. Руки хирурга-робота летали над бритой гортанью волка с бешенной скоростью, скрепляя связки восстановительным лазером. Высунутый раздутый язык волка медленно, но верно уменьшался в размерах, пока совсем не исчез в пасти. Сама пасть закрылась, а вместо горлового хрипа и сипа волк теперь лишь поскуливал.

Он задышал носом. Только глаза тревожно подергивались. Как и мышцы шеи на закрепленной голове. Он хотел убежать, но крепления не позволяли сделать ни одного лишнего движения.

Увидав гостей и округлившиеся глаза Поверенной, Ольха с ходу сказала:

– Я бы не стала его восстанавливать. Но первые образцы крови выглядят интересно. Тесты говорят, что хищники адаптировались к радиации в числе первых. Причём мутация проявилась не столько внешне, сколько внутренне. Понадобилось несколько поколений, очевидно. У этого образца на пределе своих возможностей работает щитовидная железа и лимфоузлы. А выделительная система научилась попросту сбрасывать лишнюю радиацию как воду мочевой пузырь. Животный мир поистощился, озлобился, стал жёстче, поисчезали многие виды. Но те, что остались, уже не вымрут.

– Звери дожили до своей первой весны, копая снег. Растения перезимовали, насекомые и пресмыкающиеся пробуждаются после длительного анабиоза. – Добавила Клавдия.

– Радиация оседала на снегу, но под ним земля оставалась по большей части не тронутой. Снег послужил защитой. А знаешь, что это значит?

– Что теперь эта защита тает и радиационный фон повышается. – Продолжила тётка.

– Да, так что с чистой водой на поверхности сейчас будет туго. Нам нужно бурить артезианские скважины. Реки, озера, колодцы несколько месяцев будут мёртвыми. Как бы оставшаяся рыба не передохла. Пока ледоход не пройдёт, мы не можем рыбачить или охотиться. Первая весна для жизни на поверхности сейчас представляет не меньшую опасность, чем долгая многолетняя зима.

– И все это ты поняла по волку?

Ольха погладила притихшего вожака по загривку.

– Что я, хиромант какой? Это мои наблюдения последнего месяца. Но волчара помог мне подтвердить многие выводы. – Ольха повернулась к Андрейке. – Так, а кто это у нас шлем управления одевать не хочет и усыпил 20 дядек на верхнем этаже?

Андрейка насупился, но широкая улыбка Ольхи заставила улыбнуться и его. Парень подошёл и обнял тётю Олю и обронил:

– Они просто устали работать всю ночь. Надо же делать перерывы. Всем надо отдыхать иногда. А мне спать не хочется. Вокруг столько всего интересного.

Ольха поймала взгляд Клавдии, стараясь передать одними глазами то, что новой Поверенной надо было знать и так.

«С такими детьми нужен особый подход».

Новая Поверенная кивнула, не зная, что ещё сказать. Впервые она не могла подобрать слов для той, кого считала своей дочкой.

Чужие дети слишком быстро растут. А своей полностью так и не стала.

* * *

Анклав «Владивосток» получил импульс к бурному развитию и всеми силами старался поддерживать темп ускоренного преобразования. Поступление новых ресурсов привело к тому, что стройка началась по всем направлениям. Люди выползали из недр депо и подвалов, схронов и подземелий на солнце, ближе к естественному теплу. Бледные тела охотно получали витамин D. Лечились сами души, измученные от долгого томления под землей.

– Человек – существо солнечное, в катакомбах чахнет, – поговаривал Седых, глядя на новые огоньки в глазах своих людей и подземников Москва-Сити.

Застучали молотки, подвинулись заборы и ограждения периметра. Вновь заработала мини-плавильня, простаивающая после отправки Варяга. Собиратели принялись тащить и подвозить на планерах к ней весь окрестный металлолом, заходя в дальние рейды.

Члены правления Содружества понимали, что этого мало. Нужны были шахты. И тут выручил не престарелый геолог-японец Хироко, прибившийся к анклаву после Конца Света с острова Хоккайдо, как он утверждал. И новое зрение Елены.

Японец направлял, предполагая залежи руды, а острый взгляд имплантата капитана показывал, что именно лежит под землей. Смирновой с почти рентгеновским зрением оказалось не сложно распознать жилы руды, стоило лишь услышать их описание от геолога.

Стараниями обоих анклавовцев практически сразу разведали небольшую шахту на севере от «Владивостока»: удачно раскопали соседний холм неподалёку от лифта в подземный город. Спектрометры, подтверждая предварительные данные Смирновой, высветили руду и магнит. Часть подземников и анклавовцев спешно принялась осваивать профессию шахтёра. И тут опыт старого геолога пригодился гораздо больше.

Анклав забурлил, разрастался, требуя внимания управленцев. В Малый Совет Содружества вошли на первых порах Зиновий, Седых, Клавдия, Вики, Ольха, Тимофей и Елена. Важные вопросы решались мнением большинства. В ближайшее время планировалось расширить коллегию до 12 человек, прибавив мнения правящих лиц из Бикина и Хабаровска. Опытные коллеги нужны были как воздух.

Люди, выходившие из укрытий под чисто небо, привыкали к просторам постепенно. Случаи паники были редки. Поддержка прочих жителей сыграла огромную роль. Вольные и невольные подземники успокаивались, принимая свою природу: жить под открытым небом, смотреть на земные просторы, и наблюдать за движением солнца для человека было так же естественно, как дышать. Многие вспоминали, каково это – быть обычным, естественным человеком, рожденным на земле.