Теперь уже вздохнул Зёма, посылая вслед роботу мощный единичный заряд с атакующего модуля. Плазменный плевок толкнул искателя в спину. Он не плавил броню чудовищной температурой, а просто расправился с внутренними микросхемами, устроив перегрузку всем соединениям.

Доработанные модули атаки против роботов создавали помехи, разрывающие электронные связи в узлах техники. Получив такой заряд, робот становился слеп, глух и разряжен. А ничему живому такой «плевок» модуля атаки вреда не наносил.

Оружие, которое пригодилось бы миру после Конца Света в первые годы выживания, разработали за неделю в подземных лабораториях, как самое эффективное. Исходники обнаружились на армейских складах – Россия несколько десятилетий разрабатывала системы радио-локационных помех и достигла немалых успехов в оглушении электроники.

Больше робот не поднялся.

Зёма прислонился спиной к планеру, обронив:

– Хочешь сказать, придется всё же привлечь ИИ? И без него мы не сможем задавать роботам цели для поиска мутантов автономно?

– Именно так.

– А я-то мечтал о мини-армии, которая пройдет по миру, вычищая его от скверны до того, как там появимся мы. Эх, всё опять придётся самим делать. – Вздохнул Зиновий. – Без ИИ роботы глупы и не смогут исполнять нашу волю. А искусственный интеллект лежит поверженным. И это снова торопит нас в Академгородок.

– Без контроля роботов всё равно надолго не оставить. Всегда возможны сбои. – Тимофей так же прислонился спиной к хорошо прогретому боку планера. – Слушай, а почему ты не хочешь слетать в Новосибирск малыми силами? 3700 километров на планерах от Владивостока до Новосибирска по прямой при скорости в 70 километров в час. В худшем случае за пару недель у нас будет восстановленный Интернет и ИИ.

– Нет, мы не можем лететь по прямой через территорию Китая. Седых уверен, что там радиационная пустыня. Придётся облетать, ориентируясь по автомобильной трассе или на железнодорожные пути. А нам придётся делать частые остановки. К тому же если лететь днём и ночью беспрерывно с минимальной нагрузкой, то есть с одним человеком, нагрузка на пилота максимальная. Он беззащитен в моменты сна. Да и ночной полёт наши аккумуляторы не вытянут. К тому же стоит выйти из строя хоть одной детали и планер упадёт. Кто-нибудь стрельнёт по днищу – планер снова упадёт. Что-нибудь случиться с водителем – опять упадёт. И что вообще ожидает нас в Новосибирске? Город стоит целым. Как я понял из слов Карлова, Хозяйка не бросала ракеты себе на голову. Но он сказал, что она зачистила город как-то иначе. Как? Вот весь вопрос.

– Ну, тут тоже много вариантов. Либо зачистила его теми же искателями, либо мутантами, либо фанатиками. Тогда действительно выходит, что малыми силами туда лучше не соваться. – Согласился хакер.

– Вот видишь. И я боюсь допустить ошибку. – Честно признался Зёма. – Этот мир их больше не простит. Понимаешь, Тимофей. Когда мы сами пройдем по землям на своих двоих, мы увидим что необходимо людям, к чему они готовы и что категорически нельзя давать им в руки. Мы получим стойких союзников или вероломных врагов. Но всё по-честному. А если мы дадим людям всё и сразу: технологии, связь, еду, оружие, никто даже не поймёт, откуда ноги растут. Да, Искатели перебьют мутантов, люди получат связь. Но вновь анклав пойдет на анклав. И мы получим тысячи точек сопротивления. Без единства, которое зарождается только в общей войне. Против… кого-то.

– Объединяющей цели нет. – Понял хакер. – Враги есть. А цели нет.

– До того времени, когда мы дойдём до Новосибирска, уста каждого уцелевшего жителя должны шептать «Содружество». Люди должны понять, чего хотят и постепенно идти к этому. Вот тогда они, услышав про Цель и приняв её, будут готовы вернуть себе интернет и технологии. Будут ценить их, а не обмениваться голыми жопами и котиками.

Они так же будут знать, кому при этом всем обязаны… А там и космос откроется. Или так, или никак. Иначе на космодроме мы будем смотреть в звёздное небо парой десятков человек. Нам нужна критическая масса людей для восстановления нашего потенциала. Хозяйка погасила его, уничтожив все крупные города, уничтожив нашу промышленность, связь, армию и все линии связи. Люди поодиночке или малыми группами при всех обрушившихся на них условиях уцелели едва ли: холод, голод, радиация, усложнившиеся межкультурные связи, беззаконие, анархия и… – Зиновий сбился. – Что вообще у них оставалось? Вера? Надежда? Любовь? Даже цепляясь друг за друга, стараясь выжить, умирали миллионами. Генофонд очистился сам собой, убрав всех болеющих, хворых и слабых. Но много тех, кто выжил по причине большого здоровья, оказались слабы здоровьем психическим. Отсюда мы имеем фанатиков-свободных Хозяйки и людоедов-чистильщиков. Мы должны сравнять их с землей. Иначе у нашего робкого ростка нового человечества не будет шансов. Мы должны создать искусственные условия. Создать, а не подарить.

– Ясно. Не готов ты, значит, людям вернуть комфорт, пока не приложат для этого все усилия и не вспомнят, что значит мечтать и строить. – Спокойно добавил Тимофей. – Что ж, это рациональная идея. Надеюсь, её не исказят до уровня маразма исполнители на местах.

– Поэтому мы везде должны пройти сами. Её надо осуществлять. Это важно. Очень важно. – Добавил Зиновий и запрыгнул в планер. – Летим на базу. Будешь дорабатывать свою прошивку, пока не рванули на север. Там на коленке это делать сложнее.

* * *

За неделю «сафари» по всему Приморью удалось собрать сорок два дееспособных Искателя. Остальных разобрали на запчасти, модернизируя других роботов.

Линейка трофейных роботов выстроилась перед анклавом, готовая рвать и метать. На этот раз не людей, а за людей. Эти застывшие «статуи войны» устрашали и привлекали новых людей со всей округи ничуть не меньше радио-трансляций. Радистка Евгения каждый час по десять минут на разный лад убеждала всех разумных людей присоединиться к Содружеству, передавая последние новости и достижения анклава и подземного города.