В отличие от городских планеров, те, которые взяли в Экспедицию, снабдили стационарными Пулемётами Калашникова. Лобовое отверстие в бронированных стеклах позволяло стрелку рядом с водителем на переднем сиденье выпускать по наземным целям пули калибра 7.62.

«То, что надо для поражения живой силы противника», – Заявлял Седых. Правда, планеру было необходимо создать угол для атаки. Так что утюжить земные цели планер мог только при пикировки сверху вниз, если не переходил на земную тягу, спустив подушку. Тогда планер просто становился легкобронированным БТРом. Где основная броня была на самих людях.

От пяти человек на борту отказались. В путь полетели по 3 человека на транспорт, так как вместе с пассажиром, сидящим позади, лежал ящик с пулеметными лентами и стоял столб солнечной панели. Задний пассажир должен был заряжать ленту, в то время как передний выполнял функцию стрелка, пока водитель создала угол, достаточный для поражения цели.

Зиновий нажал на клавишу. Снова щелчок. Передатчик поймал сигнал камеры с самого передового дрона. Он летел в пяти километрах перед составом на высоте в километр, выполняя роль вперёдсмотрящего. О лучшей разведке не следовало и мечтать: тяжёлый дрон не сносило ветром, ему не был страшен дождь, в то же время в него было проблематично попасть со стрелкового оружия с земли. Минус был лишь один – заряда всех несущих батарей хватало лишь на час дозора, после чего он возвращался к вагонам и вставал на 40-минутную зарядку, передавая эстафету другим дронам.

Всего Вики забрала с собой в экспедицию 16 БПЛА. Но в небе постоянно витали лишь 5. Половину «летающих гаджетов» физик оснастила счётчиками Гейгера и прочими высокоточными приборами для снятия показаний в таких проблемных местах, как Уссурийск. Пока они не спешили показываться людям на глаза.

Состав набрал скорость в 20 км в час и Зёма включил ветряные ловушки. По бокам вагонов выдвинулись отсеки. Они не сильно выпирали и позволяли спокойно проскочить между столбами по краям железнодорожного пути, не повреждая оставшиеся строения. Лопасти ротора были длинными, массивными, но узкими и крутились внутри обтекаемого механизма. Металлопластиковая ячеистая структура делала их инертными к радиации и практически вечными. Ветер должен был вращать лопасти много лет к ряду без единой поломки.

Зиновий раз был бы заменить все металлические детали всех вагонов и тягачей на что-то менее привлекательное для пропитки радиацией, но полностью отказаться от металла не удавалось: колесная тяга, к примеру, полностью оставалась прежней и по большей части остовы вагонов. Зато конструкторам удалось поменять все сочленения и теперь полная консервация состава в случае повышенного радиационного фона перешла на другой уровень.

Обтекаемый встречный ветряной поток стал раскручивать внутренние механизмы, создавая заряд. Лоб состава так же сразу закрутил 4 мини-лопасти, которые уже ловили воздух внутрь себя. Скорость состава моментально упала на 3 километра в час, но роботы поднажали, и стрелка вновь поползла вверх.

Адмирал повысил мощность генераторов. Колёса за несколько минут стали крутиться со скоростью уже более 40 км в час.

– Ого, мы несёмся как ветер, – сказала Ленка, попросту не зная, с чем сравнить быстро движимый механизм.

– Это не предел. Но сейчас перед туннелями мне придется отстегнуть роботов. Они будут медленно бежать рядом с составом, чтобы не собирать столбы. Не будем же мы сносить все оставшиеся коммуникации. Роботом то всё равно. Их делали по принципу тяжёлых танков. Мощными, но не слишком скоростными. И если учитывать их износ, я бы не рискнул разгонять их свыше 50-ти. Запнется один – упряжка не заметит. Падёт десяток – и совершим первую за последние 17 лет крупную железнодорожную катастрофу.

– Катастрофы нам не нужны, – подтвердила Лена.

– Да, так что едем не спеша. Тратим заряд на планеры, дроны и внутренние службы, чтобы ночью было чем освещать вагоны и окрестности. А там и роботы не будут отставать. – Добавил Зиновий, повторяя инструкции инженеров скорее для себя.

«Содружество» быстро пролетело старые заброшенные станции в черте территории, ранее называвшейся Владивостоком. Пассажиры в вагонах во все глаза смотрели на робкие волны спокойного, мёртвого моря.

Полный штиль помогал представлять, что нет в водной глади ни рыбешки, ни растения. Лишь бурая морская капуста, пропитанная радиацией, вдоволь выброшенная на берег, создавала иллюзию жизни. Стояли на берегу брошенные катера и лодки, ещё не разобранные на металл по причине сильного радиационного фона. С одной стороны море в Угловом заливе манило к себе, предлагая разложить шезлонги и греться на солнце, с другой – медленно убивало всё, что к нему подходит. На побережье валялись оттаявшие тела собак, кошек, скелеты дельфинов и морских котиков, возвышались громадами туши китов, над которыми никогда не летали мухи. Навевали тоску руины моста Седанка-ДеФриз. Его не обрушило от ракет, как мост на остров Русский, но неполных два десятка лет хватило, чтобы воды поглотили его конструкцию, не выдержавшую испытанием временем.

Пряжку с роботами Зёма отстегнул перед въездом в туннели. Роботы, теперь скрепленные тросами только между собой, побежали в обход по поверхности, бряцая стальными упряжками о корпуса и головы. Оставшийся самый массивный трос, который и держал всех роботов прицепленными к тягачу, моментально подтянуло и смотало лебедкой на лоб локомотива. Бронированное стекло делали с расчётом на то, чтобы выдерживало удар управляемой с дистанции «застёжкой», если катушка плохо срабатывала. Но на это не сильно надеялись и по факту трос сделали коротким, чтобы не причинять возможный вред составу.

Содружество миновало место прошлой засады на Варяг. И без остановки встало на пути в сторону Уссурийска. Дрон-разведчик уже пролетал над станцией, которая могла отправить состав в сторону Находки, и убедился, что рельсы стоят на верном пути. Дал добро ехать без остановки.

Запищала рация. Зиновий надавил тугую клавишу. Он ощущал упругость скорее мозгом, чем рукой. Чувство меры без датчика тактильной отдачи приходилось определять на глазок.

– Приём, адмирал. – Послышался голос Седыха. – Что нового? Говори, пока хватает вышек.