– А чего ты переживаешь? До Уссурийска достанет. А там новые поставим, – ответил Зиновий. – Слушай, всегда хотел спросить, почему ты Брусову дал звание адмирала, будучи капитаном первого ранга? Почему ты сам не адмирал?

– Я списан в утиль, и анклав «Владивосток» – мой последний корабль. Какие уж новые звания после схода на берег? – Прохрипел капраз. – Брусову нужна была мотивация. Ответственность. Дело, чтобы начал оправдывать. А потом пришла молодёжь вроде тебя и сама нахватала себе званий, сколько хотела. И вот ты, молодой адмирал, ведешь в путь новый сухопутный корабль. Никто не против. Тебя же даже в этот тянет… как его… космос! А там звания кораблей очень даже в ходу. Там никто не будет задавать тебе дурацких вопросов, почему ты адмирал.

– Седых, ты не выносим. – Отмахнулся Зёма. – До Уссурийска попытаемся дотянуть без остановок. Вечером пошлём весточку. Всё, отбой.

Поезд продолжал своё путешествие. Тихо стучали колёса. По расширенным купе без дверей и, особенно в вагоне-ресторане слышались бесконечные разговоры: подали завтрак. Поедая горячую гречневую кашу, хлеб из вакуумной упаковки с маслом из сухого молока и попивая гранулированный кофе, люди знакомились. Затем осваивались, бродя вдоль состава.

Зиновий вяло посматривал на монитор. В отличие от десятков мониторов Тимофея, адмиралу на панели управления приходилось листать потоки, переключая транслируемые картинки в вагонах. Судя по камерам наблюдения, люди шатались по коридорам и подземники в основном спорили с анклавовцами насчёт запаха и вкуса моря. Молодому поколению не удалось побывать на морском побережье и после увиденного побережья желания не сильно прибавилось.

Мёртвая вода больше не тянула к себе людей.

Зиновий, отмечая спокойное отношение людей к наблюдению начальства, был доволен. Он распределял экипаж по купе по возможности поровну: 2 анклавовца на 2 подземника. Как и Брусов, он разделил мужские и женские вагоны. В этот раз существовал лишь один женский и пять мужских вагонов, но причина тому была не в боеспособности. Женщин после решения о политике увеличения населения, берегли как зеницу ока и в поход взяли только незаменимых специалистов. С Ольхой, Вики, Еленой, Евгенией, Алисой, Тоней и прочими женщинами поселился и Андрейка.

Дорога укачивала. Небольшая скорость вагонов тянула в сон. Адмирал отправил Елену перекусить. А ему Алиса принесла завтрак прямо к пульту управления. Отвлекаться не хотелось.

Жуя, смотрел в небо. Над головой, чтобы хоть как то скрасить путь, парили планеры, периодически сменяя другу друга. Пролетали у окон и дроны.

Тянулись часы дороги до Уссурийска, показывая бесконечные поля грязного, талого снега, измученные, кривые деревца, валежины, огромные лужи и робкие солнечные полянки с пожухлой давно прелой травой, среди которой готовилась появиться первая зелень. Вроде бы 2 месяца было ровно так же. Но та весна оказалась ложной. Зима, сражаясь за свои права, намела снега. Который в последний раз за этот год таял лишь сейчас.

Ничего не предвещало опасности в этих новых талых сугробах. Весна приходила на смену долгой, безмерно затянувшейся зиме теперь могучая, долгожданная. Пригревало солнце через стекло, расслабляя тела и души. Зиновий незаметно для себя стал больше уделять внимания давно вернувшейся со столовки Елене, чем дороге. Руки у него для ласки были ни к чёрту, но губы всё ощущали: жар её прогретой на солнце кожи, полыхающие пунцовым светом щёки, полные губы, целующие в ответ, когда его губы переставали целовать шею, подбородок и пылающие уши. Ноздри жадно хватали запах её тела, исходящий от открытой шеи. Всё прочее надёжно скрывала ее чёрная Саламандра. Но ещё более мешал теперь свой алый костюм.

В самый неудобный момент по всему составу зазвучала сирена.

Зиновой с Еленой переглянулись, как будто оба были курками и их мгновенно сняли с предохранителя.

– Что случилось? – Не поняла капитанша.

Адмирал пожал плечами:

– Я и не знал, что у нас стоят сирены. Пропустил этот момент в инструкции?

Мощная дверь между рубкой управления и антирадиационной комнатой, представляющей по сути своей распечатанный модуль с единственным входом с улицы и парой выходов: в рубку и в вагоны, распахнулась. В локомотив залетела запыханная училка.

– Блондинка, что за дела? Ты аварийки повесила? Что-то со вторым тягачом? – Посыпал вопросами Зиновий, припоминая, что на двери второго тягача все ещё весит внушительного размера замок на входе и управляют им дистанционно. Диверсанты проникнуть туда просто не могли. Ни с какой стороны.

– Что не видишь? – Вики кивнула на подсвечиваемый оранжевым индикатор на панели управления. – Датчики на дронах фиксируют высокий уровень примесей в окружающем воздухе. Оксиды металла, зола, сажа, смола… Проще говоря, это дым.

Зиновий посмотрел в окно. Небо было чистое и ясное. Не считая причудливых ретикулярных облаков, создаваемых теплым воздухом над промёрзшей землей.

– Ты ничего не перепутала?

Вики принялась переключать картинки с дронов. Боковые ничего подозрительного не показали, а вот вперёд-смотрящий словно залетел в облако тумана. Плотный белый дым стелился низко по земле вдоль долин, и заметить его издалека было сложно. Но едва дрон позволил датчикам вдохнуть эту смесь, как они буквально захлебнулись новыми данными.