Так как аристократкой была только я, Ульяне пришлось приобрести билет, но он обошелся ей всего в триста рублей. В целом недорого, так что она купила его сама.

Прибыли мы не сразу четко к открытию, чтобы не толкаться в толпе, а минут через сорок, но всё равно умудрились попасть в довольно бурный поток желающих приобщиться к прекрасному. Лично я была искренне удивлена, увидев у входа толпу человек в сорок, но Уля пояснила, что художественная галерея купца Черниговского пользуется большой популярностью у жителей не только нашего города. Будучи сам довольно творческим человеком и активным меценатом, Черниговский обладал потрясающей способностью находить среди детей таланты и лично оплачивал им учебу и даже стипендии, помогая не просто выбиться в люди, но и обрести популярность, а то и мировую известность.

Приходя в художественную галерею именно Черниговского, можно быть уверенной в том, что увидишь только лучшее, красивое и вместе с тем приятно недорогое. Ведь купец поощрял тягу к красоте не только среди своих подопечных, но и среди горожан, позволяя им приобрести эту самую красоту за разумные деньги.

– Какой здравомыслящий подход, - приятно удивилась я, слушая откровения Ульяны и проходя в первый выставочный зал, который оказался довольно большим и светлым.

Картины были размещены так, чтобы на них было удобно смотреть даже издали, а прямо на входе любезный официант предложил нам шампанское. Уля взяла, а вот я отказалась, попросив сок. Его мне вручили с небольшой заминкой - паренек нашел другого, который носил поднос с безалкогольными напитками, но я всё равно приятно удивилась сервису.

А потом мы гуляли по залам и галереями, любовались картинами, общались с другими ценителями прекрасного, среди которых оказались знакомые Ульяне журналисты, и в целом очень приятно проводили время.

При этом я совсем не удивлялась, замечая то на одной, то на другой картине стикер “продано”. Они действительно были хороши! Аппетитные натюрморты, солнечные лесные пейзажи, дождливые городские, лукавые котики в шуточном стиле, бегущие в тумане кони, символизирующие быстротечность и зыбкость бытия - посмотреть было на что.

Из тех картин, что ещё не были проданы, мне приглянулись три: букет махровых розово-сиреневых гиацинтов, стоящих в изящной вазе на ярко-освещенном столике; золотой рассвет на пустынном морском пляже на очень длинном полотне (под полтора метра!); и обманчиво мрачная картина в серебристо-черных тонах - загадочный рыцарь в глухих черных доспехах, сжимающий меч, обращенный острым концом вниз, на фоне таинственной башни. Полная луна, призрачный свет, отчасти мистический антураж… Почему-то я сразу вспомнила “Витязей” и приобрела картину, не раздумывая.

В итоге за все три я отдала чуть меньше пятидесяти тысяч и мне пообещали доставить их уже в понедельник - когда выставка подойдет к концу.

– Эх, а самое главное-то мы не купили, - с досадой заявил Ржевский, когда мы дошли до последнего зала, где выставлялись картины в игривом стиле. Ещё не “ню”, но очень близко. То кокетка, поправляющая кружевной чулок в самой верхней точке, ради чего задрала подол по самое сокровенное. То другая, сидящая на постели со скрещенными ногами, прикрывающими грудь, но видно, что за ними нет ничего, кроме самой девушки. То третья, стоящая к зрителю спиной и решившая обернуться в шелковый отрез, но успевшая приподнять его лишь до ягодиц…

В общем, картины и впрямь вызывали интерес. В них не было откровенной пошлости и разврата, лишь нежная эротичность и красота женского тела.

А потом…

Реальность дрогнула.

– Полина, - напряженно произнёс Ржевский, тут же метнувшись ко мне.
– Ты это почувствовала?

– Да-а… - протянула, тут же начав нервно озираться.

– Поля?
– Ульяна заметила смену моего настроения и тревожно нахмурилась.
– Что случилось?

– Ещё не знаю, - пробормотала я, но в тот же момент вцепилась в её руку, когда ощутила резкий отток сил и головокружение.
– Ох…

– Полина? Что? Врача?
– запаниковала Уля, но я помотала головой, позволяя довести себя до ближайшей мягкой скамеечки, которые были во множестве расставлены по залам в том числе для удобства пожилых ценителей прекрасного.
– Тебе плохо?

– Нормально, - солгала без зазрения совести, хотя головокружение и впрямь потихоньку проходило, после чего обратилась к призраку: - Дима, пробегись. Надо его найти. Он точно где-то поблизости.

– Уже бегу!
– отрывисто выпалил поручик и действительно помчался прочь.

– Кого надо найти? О чем ты? Поля, что происходит?
– забросала меня вопросами Ульяна, крепко держа меня за руку и заглядывая в лицо.

Ну вот как ей лгать, такой хорошей женщине?

Как-как… Просто.

– Пока ничего, - улыбнулась ей обманчиво бодро.
– Прости, Уленька, не могу сказать. Но я точно в порядке и нам ничего не грозит.

Тяжело вздохнув, причем с явно обиженным лицом, тем не менее Уля не сказала мне ничего, просто сев рядом поудобнее и продолжая держать меня за руку. Прошло минут пять, может, семь, моё самочувствие выровнялось окончательно, но тут в конце зала появился Ржевский, бегущий к нам с заполошным выражением лица, и я поняла, что пора доставать телефон и звонить подполковнику.