— Это-то да, я и не сомневаюсь. Я о другом…

— О чем? — решил уточнить я, когда товарищ Тихомиров замолчал, так и не договорив.

— Я вот думаю… ты маль… юноша довольно сообразительный, да и прозвище у тебя… намекает. В общем так, мне твое предложение показалось очень интересным и обоснованным, но в артелях оно может многим не понравиться. А если ты к ним съездишь и скажешь, что товарищ Сталин не возражает…

— Врать не буду!

— И не надо врать: товарищ Сталин ведь не будет возражать против того, о чем не знает. А мы ему о каждом нашем чихе докладывать и не обязаны. Но это не сейчас, а после того, как ты из Москвы вернешься.

— А чего я в Москве забыл?

— Тебе что, не сказали? Значит, скажут не сегодня, так завтра. И вот еще что: товарищ Чугунова, ты ее хорошо вроде знаешь, она с тобой в Москву съездить сможет?

— Тут и знать ее не надо: нет, не поедет она. А если мне сопровождающий нужен будет, то уж лучше Надюху позвать.

— Надюху? Ах да, вы же тут все друг другу родственники. Значит договорились, как ее, говоришь, фамилия?

Виктор Васильевич сказал все верно: уже в понедельник пришло письмо (в Павловский райком и к нам, в Кишкино копию прислали), в котором был вызов меня в Москву. Письмо как раз из Москвы и было, а к нему было уже приложение из Горьковского обкома, в котором указывалось, что сопровождать меня будет Надюха. Причем вызов был, очевидно, очень непростым: в письме был и «литер» на самолет в Москву (который отправлялся из Горького в семь вечера в субботу с аэродрома двадцать первого завода), а самолет был не простым, а «почтовым»: на нем в Горький возили из столицы матрицы газет «Правда», «Известия» и «Труд» (а может и еще какие-то, я точно не знал потому что было мне это совсем не интересно). Но точно знал (от Вовки), что обычно самолет этот улетал в столицу сразу после обеда, а тут его, похоже, специально для нас задерживать собрались.

Мне было, конечно, очень интересно узнать, какого черта меня опять в Москву тащат, но лететь туда в любом случае нужно было через неделю — а дел у меня стало уже очень много. Мы с Виктором Васильевичем договорились, что «агитационную работу» в районе (только в Павловском) я начну еще до поездки в Москву, потому что здесь меня и так все знали и «дополнительный авторитет» именно в своем районе мне вроде как и не требовался. А чтобы я свою часть работы смог выполнить, в Кишкино (в школу) уже в понедельник утром привезли четыре бочки бензина для БМВ, и я «занялся делом». То есть ездил по районным артелям и рассказывал там всем о «грядущем щастье». Народ, конечно, ржал, когда я им втирал про светлое будущее, но в принципе никто и не возражал. То есть со мной соглашались уже минут через пять «агитации за советскую власть», но после этого мне приходилось довольно долго общаться с председателями и бухгалтерами каждой артели, объясняя им уже не лозунгами, а нормальными словами, какие у них произойдет изменения.

А картина была проста как три копейки: в СССР деньги делились на два типа. То есть были деньги, условно именуемые «наличными», за которые населению продавались товары именно «народного потребления» — и товары эти продавались исключительно за наличные. А еще были деньги, называемые «безналичными» — и за них организации и предприятия закупали сырье, материалы, комплектующие и прочие вещи сугубо производственного назначения. И фокус заключался в том, что за наличные «безналичные» товары купить было можно, например стройматериалы для постройки собственного дома, а вот за безналичные «наличные» товары нельзя было купить в принципе. И это мне показалось логичным, ведь наличные — это деньги, которые люди получают в качестве зарплаты — и их объем в экономике как раз товарами и обеспечивался. А если предприятия эти товары станут закупать за «безнал», то людям просто ничего не останется: все же объемы безналичных денег были на порядки больше.

Все просто и логично, но вот в случае именно артелей картина получалась… в общем, с логикой тут было уже куда как печальнее. Потому что артель была предприятием «самоуправляемым» и выручку могла тратить как членам артели захочется. В том числе и всю ее пустить на зарплату своим работникам. Теоретически могла, а не практически: все же и артели многое должны были покупать у государства: то же сырье, топливо, комплектующие опять же. И на больших артельных предприятиях бухгалтерия этот момент учитывала, ведя отдельно учет наличных и безналичных. А вот в артелях небольших, человек до двадцати-тридцати, это потребовало бы увеличение штата бухгалтерии и потому там эта самая бухгалтерия велась по упрощенной форме, и вся выручка учитывалась вместе. Тоже нормально, ведь артели действительно все равно покупали сырье и материалы в необходимом им количестве — но вот чисто теоретически…

А на практике это приводило к тому, что у небольших артелей предприятия и организации (в том числе и органы управления) что-либо покупать по безналичному расчету не имели права. Исключительно потому, что внутри артели «разные» деньги никак не разделялись и это могло привести (да и приводило) к злоупотреблениям. С ними, конечно, страна тоже боролась, и с заметным таким успехом — но в нашем конкретном случае все, то есть вообще все артели, производящие стройматериалы, были маленькими, там человек по десять работало — и областные власти просто не имели права у них стройматериалы для своих нужд закупать. То есть право-то они такое имели, за счет фонда зарплаты или премиального фонда, или за счет наличности, получаемой с районных (но государственных) предприятий — однако из этого же источника кормилась и областная медицина, и заметная часть областного образования, и еще много кто на эти наличные претендовал — так что ситуация выглядели грустно.

До тех пор выглядела, пока мы с товарищем Тихомировым не «догадались» и в маленьких артелях ввести нормальную бухгалтерию. А чтобы артели нас не послали в очень интересные путешествия, мы придумали для всех таких артелей организовать единую централизованную бухгалтерию. У меня «в прошлой жизни» знакомая была, которая одна вела бухгалтерию на десятке подобных мелких предприятий: они же мелкие, там работы на каждом — на полдня в неделю или даже в месяц. Ну, в отсутствие компов может на пару дней. А в каждой такой артели отпадает нужда в принятии на работу профессионального бухгалтера, но при этом у них вполне профессионально будет вестись раздельный учет налички и безналички. И госконторы получат возможность у них продукцию закупать!

А так как государство у нас в роли потребителя выглядит практически бездонной бочкой, то артель сможет и выпуск продукции увеличить, и при этом, возможно, и себестоимость продукции уменьшить — то есть свой доход увеличить. Да, фонд зарплаты это, скорее всего, особо не увеличит (хотя и увеличит, ведь сырье и материалы они теперь смогут по безналу приобретать, наличку на это уже не тратя — и я этот момент в артелях отдельно и очень подробно расписывал), а избыток безнала они смогут потратить на приобретение, скажем, тех же стройматериалов, и для своих членов дома новые выстроить, в деревнях своих всякие удобства вроде водопроводов устроить — много на что и безналичные деньги потратить можно для обеспечения наличного благополучия. И в целом это было всем понятно, но вот разбираться в деталях приходилось долго и очень нудно, а единственным место, где в нуднятину мне лезть не пришлось, были Грудцинские заводы: там у меня председатель кирпичной артели спросил лишь, а можно ли будет и для «старого» заводика глиномешалку купить, и после моего ответа «да, а я еще попрошу ее побыстрее вам поставить», он лишь уточнил где, когда и какие бумаги подписывать будет нужно. А его дочка, которая в артели работала счетоводом, вообще пошла меня чаем с пряниками угощать, радуясь, что больше ей не придется этим заниматься. А на цементном меня даже спрашивать не стали, а сказали, что потом попросят помочь им экскаватор купить, причем никаких обязательств с меня даже не потребовали.