Еще один крупный район поселения казаков появился южнее Иркутска на обоих берегах Ангары. Однако здесь, в лучшем случае, только половина населения была казаками.

Было также несколько других районов: один небольшой в том же Нижнеудинском уезде, в районе села Куйтун, и настоящая россыпь вдоль тракта Култук — Тункинская крепость — Китайская граница.

Русское население в тех краях постепенно увеличивалось еще до нашего появления, а вмешательство Яна лишь значительно ускорило этот процесс.

Тункинская крепость — это просто название; острог там когда-то существовал, но реальной крепости никогда не было. Местные называют это место Тункой.

Благодаря усилиям Яна Карловича здесь теперь образовался небольшой казачий район. Он сумел поселить в Тунке и её окрестностях почти пятьсот новых русских семей. Это были переселенцы: уральские и оренбургские казаки, а также староверы, изъявившие желание вступить в казачье сословие.

Но главное достижение заключалось в том, что почти все местные жители, включая бурят, согласились принять его предложение и пожелали стать казаками.

Управление в долинах рек Тунка, Иркута и верховьях Оки осуществляет одна из Степных Дум — Тункинская, созданных в Иркутской губернии несколько лет назад.

Бурятское население здесь насчитывает около десяти тысяч человек, и почти тысяча мужчин из них должны влиться в ряды казаков.

Ян Карлович рассчитывает, что за зиму в этих краях можно будет организовать настоящее казачье самоуправление — Тункинское станичное управление.

Степная Дума будет переименована в бурятский отдел, и пока управление инородцами и их гражданская жизнь останутся без изменений.

За исключением одного нововведения: все дети до четырнадцати лет должны будут учиться в специально созданных училищах для инородцев. Главным предметом, а первоначально и единственным, будет русский язык. Взрослые также могут посещать эти занятия на добровольной основе.

Никаких отдельных братских полков и сотен в Иркутском отделе не будет. Казаки-инородцы будут осваивать русский язык на службе, и я очень надеюсь, что её совместное несение со временем приведет к появлению станиц со смешанным населением. Пока же буряты будут продолжать жить в своих стойбищах.

Русское население будет сосредоточено в трех крупных станицах. Две из них уже существуют: это само село Тунканское и расположенное ниже по течению Торское. Их население увеличилось за счет переселенцев, особенно в Торском.

Третья станица создается практически с нуля там, где стоит Хинганский пограничный караул. Раньше постоянного русского населения здесь не было, но уральские казаки-староверы, пришедшие с Яном, сами пожелали поселиться в этих диких краях. К ним присоединилось еще несколько десятков семей простых староверческих переселенцев.

Они основали Хинганскую станицу и два отдаленных хутора: Норин-Хоройский и Окский, на месте одноименных караулов. Эти хутора расположены в бассейне реки Ока, который начинается за перевалом Нуху-Дабан, северного отрога самой высокой вершины Саян — Мунку-Сардык. До него по прямой меньше десяти верст.

Это сквозная арка в известковом утесе, через которую проходит тропа. За перевалом начинается Окинское плато.

Как новые казаки-староверы собираются постоянно жить в таких условиях, я лично не представляю, но Ян уверен в них. Из этих казаков будет сформирован Окинский взвод одной из сотен 1-го полка, и они будут постоянно охранять границу России в тех местах. Всего Тункинское станичное управление будет выставлять не менее трех сотен казаков.

Дальше, в сторону Бирюсы, службу будет нести переменный состав Нижнеудинского караула.

Кроме этих станиц, в Тункинской долине есть еще несколько русских хуторов, и скоро появятся железнодорожные разъезды, когда сюда придет дорога до рудника «Первенец».

На руднике постоянного населения немного — всего двадцать человек со своими семьями. А вдоль дороги Култук — Тункинская станица построены три больших почтовых станции. Их главная задача — обеспечение движения обозов с рудой.

Но самым большим своим успехом Ян Карлович считает создание Тункинского «колхоза».

Слово «колхоз», по моему мнению, лучше всего подходит для описания того, что Ян создал в Новоселово и его округе. Это действительно коллективное хозяйство в лучшем смысле этих слов.

Уезжая в Сибирь, он взял с собой бывших крепостных из одной из деревень, купленной нами в Рязанской губернии. Помещица, столичная фифочка, почему-то испытывала патологическую ненависть к своим крепостным и, унаследовав имение после смерти родителя, сразу же продала его мне. Ее условием было, что я выведу крестьян в какие-нибудь отдаленные российские земли.