Ой, я очень хочу объединиться! Можно я полечу со всеми там объединяться?! Вскочив со стула, я встала за спиной у Ника, всячески игнорируя недовольство Харона, и наклонилась так, что бы дедушка Эбарт и меня видел. Увидел, нахмурился, а я такое лицо состроила, что он тут же закатил глаза, что обычно ему было несвойственно.

– Настя, нет.
– грозно сказал он, и я почувствовала, что Харон его ментально поддерживает. Мое лицо стало еще несчастнее, и алхимик нахмурился. Сейчас точно скажет "Настя, фу. Настя, место.". А я может в своих научных целях хочу к артефакторам.
– Нет, я сказал.

– Ну почему?!
– всплеснула я руками, а мое лицо приобрело максимально трагическое выражение.

– Ты ничего не умеешь, и вообще, там война.
– обосновал свою точку зрения алхимик, грозно сведя брови. Волнуется, мой старичок.

– Так им же хуже, дедушка!
– тут же обрадовалась я своему вескому аргументу. Нет? Не вескому? Бром, кажется я у детей этому научилась.
– Я мало того, что ничего не знаю, так там еще и война, которая все спишет! Зельеварение я уже освоила, теперь дело за талисманами, а их без артефакторов непросто будет сделать. Я туда полечу, мы там поработаем, поизобретаем, а потом как опробуем! Вам отсюда видно будет наши большие результаты! Ну пожалуйста, можно я полечу с ними в качестве представителя клана? Обещаю не посрамить честь, дом, достоинство и в конце-концов я первая его нашла!

В конце своей речи я дернула курьера за кудряшку, и та весело подпрыгнула вверх, попав парню в глаз. Радостным Ник уже не выглядел.

– Нет, ты никуда не полетишь, сиди дома. Это не игрушки, там война идет! Тебя могут убить!
– повысил голос дедушка. Ага, караул, полундра, все срочно в бункер, у них где-то там война идет. (Кстати, у меня одной крик "полундра" звучит голосом картавого попугая?) Да я полжизни делала химическое оружие для этих войн и ни разу не участвовала сама. Кто сказал, что там нет ничего интересного? Если нет, то сами сделаем! Будет очень интересно, честно. А еще у меня есть рычаг для шанта... эээ... для уговора.

– А я ваш журнал с колдовскими обрядами нашла.
– многозначительно выдала я, и дед замер.
– У вас там несколько ошибок было еще в самом начале расчетов, поэтому ритуал не работал. Кстати, я могу их решить...

– Вот что ты за человек, Настя?
– укоризненно покачал он головой, но тут же бросил это бесперспективное дело и заинтересованно блеснул глазами.
– Точно можешь решить?
– на всякий случай уточнил он, будто я могла его обмануть, а я энергично закивала, не в силах скрыть победную улыбку. Наша взяла! Земные химики таки будут участвовать в межгалактической войне! Кто молодец? Настя молодец.
– Так, слушай тогда внимательно. Звонить будешь каждый день, и только попробуй не позвонить. Я тогда лично прилечу, сверну все твои исследования и пожизненно усажу тебя за прилавок.
– попытался унять мой восторг алхимик, но у него ничего не вышло. Ага, если до этого дойдет, то ловить вы меня по всем галактикам будете, чтоб снова в магазин запихнуть. Ну не торгаш я, не получается у меня с людьми работать. Если, конечно, их не надо укокошить.

А потом я вспомнила о своем семейном положении. Так бывает, когда ты всей душой отдаешься любимому делу, иногда забываешь о более важных в жизни вещах. Меня будто холодной водой окатили. Перестав улыбаться, я подняла взгляд на Харона и столкнулась с его пристальным взглядом. Не давил, не уговаривал, он просто ждал. При мысли о расставании у меня сердце в желудок упало и обожглось соляной кислотой.

– Ты сможешь полететь со мной?
– едва слышно, почти одними губами спросила я. Если он скажет "нет", я никуда не полечу. Просто не смогу. Все это уже не будет так весело и увлекательно, если я больше его не увижу. Да, я страшная эгоистка, но я хочу, что бы он и дальше был рядом. Чем дольше, тем лучше, а еще лучше всегда. И кстати, его впереди ждет завуалированный допрос на тему загадочного "поста", который он любезно занимал.

В комнате повисла тишина, а он продолжал молчать, прожигая меня янтарным взглядом.

– Допустим, нет.
– чуть прищурившись, сказал брюнет.
– Допустим, я попрошу тебя остаться и вышвырну этого психа из дома. Что будешь делать?

Таааак, приехали. Окинув Харона оценивающим взглядом с ног до головы и остановившись на его глазах, я тоже прищурилась и скрестила руки на груди. Это проверка такая? То есть он предполагает, что уровень наших отношений допускает такие вопросы. И мне это нравится. Это лишнее подтверждение тому, что я не придумала себе нашу близость.

– Останусь.
– после недолгого молчания, выдала я. И увидев, как его взгляд становится заинтересованным, продолжила.
– Однако, вредный мой, с тех пор будешь ходить и оглядываться. С подозрением относиться к любой еде в своей тарелке, и займешься воспитанием подрастающего поколения.

О, как. Я еще и так могу, ага. Хароновские брови медленно поползли вверх в удивлении, будто и сами не ожидали, что могут так делать, а заинтересованный взгляд стал крайне заинтригованным. Качнувшись в мою сторону и опасно понизив голос, он склонил голову набок.

– И почему же я вдруг стану оглядываться?
– спросил он, но это была насмешка. Открытая, дерзкая, таким я его еще не видела. И каюсь, засмотрелась, ну до чего же хорош, и эти глаза цвета дымчатого кварца... Кажется, у меня от них аритмия начинается.

– Потому что будешь бояться моей страшной мести.
– самодовольно ответила я, сверкнув белозубой улыбкой.

– Мести?!
– тут же оживилась Ниалира.

– Я. Что. Буду. Делать?
– не веря своим ушам, шокировано переспросил Харон, игнорируя напрочь присутствие свидетелей в нашем разговоре.
– Бояться? Я?