За пару секунд, если не быстрее, вылетел в коридор и хлопнул по кнопки вызова помощи, удивляясь, почему Иррена до сих пор безвольно обвисает и не подает признаков жизни, хотя уже трижды кастовал лечение!

– Дэн! Отпусти ее! – Скомандовал Виррин, главный медик «Шаллы». – Отпусти, пожалуйста!

Я отпустил тело, только сейчас разглядев, что…

С такими травмами не живут.

И лечение тут не поможет.

Тут только если «воскрешение» использовать, но для этого каста, как бы я не гордился успехами в магии, мне еще учиться, учиться и учиться…

– Ты как? – Виррин держал в руках шприц-пистолет, видимо ожидая, что я кукарекнусь и придется меня «фиксировать».

– Могло быть и лучше… - Я сполз по стене, одновременно и проклиная молодое тело, просто фонтанирующее гормонами, и радуясь ему, такому прочному и такому…

– Идти сможешь? – Виррин со вздохом наблюдал, как пара добровольных санитаров укладывают Иррену в черный мешок и застегивают молнию.

– Да… - Я кастанул на себя «лечилку», заодно врубая на всю ивановскую «холодный разум».

Нейромодуль взялся за гормоны, «лечилка» за повреждения, а холодный разум спрятал слезы, которые все-таки подбирались наружу. – Простыню подай, пожалуйста…

Замотавшись в терпко пахнущую больницей, белую простыню, помотал головой и потопал…

– Стоять! – Виррин поймал меня за руку. – Давай в медотсек!

Пришлось топать за парнями, что несли на носилках бездыханное тело психологини и разбираться с вероятностями, которые бурлили и выплескивались, гарантируя мне еще минимум час веселой жизни!

В медотсеке, к моему удивлению, царили тишь да гладь, да божья благодать!

Только Эва отходила от первого испуга, прижимаясь к Гасу. Или Бенедикту? Или…

– Медотсек и командная рубка – два самых защищенных места на нашей калоше! – Объяснил мне, вошедший следом, Виррин.

Виррин и вся компания принялись заниматься своим делом, лишь на минуту отвлекшись на меня – достали из шкафчика медицинский комбинезон и пришлось упаковываться в него, раз уж другого нет.

– В общей сложности, повреждено три отсека из двадцати семи. – Голос капитана «Шаллы», Элии, звучал удивительно спокойно. – Целили в медотсек, но Ибарр успел притормозить, так что удар пришелся на вспомогательный уровень. К сожалению, есть раненные и, что страшнее всего, есть погибшие.

Народ в медотсеке замер.

– У «поверхностных» есть понятие «почтить память минутой молчания». – Капитан Элия Сольвейг вздохнула. – Думаю, это прекрасное понятие и прекрасная возможность почтить тех, кто уже не с нами…

На минуту весь корабль, как мне показалось, замер, замолчал, отдавая честь и запоминая ушедших.

Минута тишины и…

Вот весь корабль снова единое целое, уже спокойное и собранное.

– Виррин… Что произошло? – Я докопался до главврача, попутно помогая ему с раненными, у большинства из которых вывихи, переломы и ушибы. – Как это могло случится?

– Эхо войны… - Развел руками мужчина, с хрустом вправляя выбитое плечо. – Мы столетиями готовились к войне с поверхностниками, выводили особые виды, модернизировали организмы… Вот и отыскал кто-то меч-рыбу, которую готовили как камикадзе, укрепляли меч, чтобы она пробила стальной корпус, усиляли мышцы и наращивали шкуру, увеличивали размер, чтобы больше взрывчатки вошло…

– Так, на нас напали? А кто? – Я щелкнул сидящую передо мной девушку по носу, а когда она обиженно вскинулась, вправил выбитую из сустава руку и принялся колдовать с перевязкой, лишь «слегка-слегка» кастуя «лечилку».

– А кто разберет? – Виррин пожал плечами. – Отпусти Эволгу, она домотается сама, а то она тебя прям сейчас и здесь изнасилует, займись лучше Мирмиком, у него перелом голеностопа, а у тебя, судя по тому что я вижу, очень хорошие руки…

Красная от смущения Эволга, после слов главврача ракетой вылетела из отсека, а я занялся ногой молодого рядового Мирмика, неудачно посетившего туалет во время взрыва.

– Виррин! – Я вновь привязался к врачу, требуя больше деталей. – А если серьезно?

– Да кто угодно. – Виррин отвернулся от подошедшего к нему капитана Каса и с душой чихнул. – Да ведь, капитан?

– Сольвейг считает, что покушались на Бенедикта. – Павел с шипением стянул с себя комбез, демонстрируя шикарный порез, глубокий и ровный, от середины плеча и почти до локтя. – Все остальное – слишком неправдоподобно… Так что мы сейчас лежим на дне и на весь эфир вопим о чудовищной катастрофе, о глобальных жертвах и всем прочем… Ох! Док, а нельзя полегче?!

– Полегче?! – Виррин шмыгнул носом. – Полегче – это тебе было нужно к нему!