– Я знаю.

– Пусть люди соберутся там после наступления темноты. Когда луна сядет, откроется дверь. Сколько человек меня встретят?

– Трое. Все хорошие люди. Трезвые и уравновешенные.

– И они не причинят вреда Матери Клана? – спросил Родрик.

– Никогда. Они ее настоящие друзья.

– Ты успокоил мое сердце. Мне пора идти. Завтрашний день будет лучше.

Дайджен взял Родрика за руку.

– Да, конечно.

После ухода управляющего Дайджен расхаживал по комнате, проклиная его.

– Глупо, – пробормотал он, – но ничего не поделаешь. Остается надеяться, что Тромек выполнил свою часть работы.

Дайжен подождал немного, повесил на пояс кинжал и вышел на неспешную прогулку. Он бесцельно слонялся по лагерю беженцев, как человек, глотающий воздух, а затем направился к роще деревьев за самым дальним полем. Там, укрывшись от посторонних глаз, Дайджен ждал. Прошло некоторое время, прежде чем появился человек. Остролицый, с всклокоченной бородой и жилистым телом, он двигался с нервной энергией. Его одежда была поношенной, но сапоги выглядели новыми. Носки сапог были обрезаны, чтобы соответствовать его длинным ногам. Увидев Дайджена, он усмехнулся.

– Я видел полотно. Значит, сегодня вечером?

– Да, будь в хижине без крыши, когда сядет луна.

– Сейчас только первая четверть. Заход будет поздним.

– Это тебе на руку, – сказал Дайджен. – Все будут спать. Придет человек, который проведет вас внутрь. Спросите его, где ее найти. Ты знаешь, что делать дальше.

– Да, сначала убей темноволосую, ту, что махала со стены.

– Это самое важное. Потом убьем вторую, откроем ворота поместья и... – Дайджен улыбнулся. – ...наслаждайтесь.

Мужчина усмехнулся.

– Мы знаем, как это сделать.

Дайджен открыл сверток, в котором лежали три кинжала в ножнах.

– Используй их сегодня.

Мужчина взял один из них и протянул оружие для осмотра. Лезвие было окрашено коричневым веществом.

– Обращайся с ним осторожно, – сказал Дайджен. – Если ты заденешь его, то умрешь мучительно.

Мужчина задвинул кинжал обратно в ножны.

– И тебе нужна ее голова?

– Она стоит три золотые монеты тому, кто ее принесет. – Затем, словно прочитав его мысли, Дайжен добавил: – Остальные тоже знают об этом.

Жилистый мужчина усмехнулся.

– Может быть, но они не такие быстрые, как я.

Он положил кинжал к остальным, свернул сверток и сунул его под мышку.

– Увидимся утром, так что приготовь свое золото.

С этими словами он поспешил прочь.

Через некоторое время появился Тромек.

– Значит, сегодня вечером? Я надеялся на большее время.

– Она бежит завтра утром. Я узнал об этом только сегодня днем. Сколько их собралось в лесу?

– Несколько дюжин, когда я был там сегодня утром. Вероятно, с тех пор их стало больше.

– Бойцы или крестьяне? – спросил Дайджен.

– Крестьяне, – ответил священник. – Но среди них есть и вполне подходящие парни, и все они возбуждены. Если они найдут Носительницу, то разорвут ее на куски вместе со всеми, кто встанет у них на пути. По их мнению, она виновата во всем.

– Значит, ты хорошо поработал, и Святейший узнает об этом.

Жрец поклонился Дайджену.

– Наш повелитель благословил меня силой, чтобы сделать это. Никогда еще не было так легко склонить людей к моей воле.

– Наше могущество растет по мере приближения Восхода. Скоро мы одержим победу. Сегодняшняя работа приблизит этот день.

– Так когда мы должны напасть?

– Дождитесь захода луны, а затем окружите имение. Убейте всех, кто убежит из него. Если моим людям удастся проникнуть в имение, они откроют ворота, и один из них будет с головой Йим. Дайте им время сделать свою работу. Атакуйте только в том случае, если сочтете, что все пошло не так.

– Так или иначе, Йим погибнет, – сказал Тромек, – даже если все в зале должны умереть, чтобы обеспечить ее смерть.

***

К позднему вечеру голова и желудок Йим достаточно успокоились, чтобы Кара могла научить ее ездить верхом. Кара приказала оседлать своего мерина и кобылу для Йим и вывести лошадей во двор. В загоне не хватало места для верховой езды, но Кара надеялась познакомить Йим с ее основами.

Когда лошади прибыли, Йим оказалась совсем новичком. Она неуклюже взобралась на лошадь, упав с полдюжины раз. Она не знала ни как сидеть, ни как использовать поводья и ноги для управления лошадью. Однако одно удивило Кару: Йим мгновенно нашла общий язык со своей лошадью. Кара никогда не видела ничего подобного. Кобыла, вместо того чтобы бунтовать против неумелого обращения Йим, казалось, прощала ее. Как будто она хочет, чтобы Йим ездила на ней, подумала Кара, поражаясь их паре. Это вселяло в нее оптимизм в отношении следующего дня путешествия.