Без проблем и остановок конвой барж дотащился до нашей конечной остановки, воткнутой где-то между Церрой и побережьем, остановившись у длинного насыпного пирса. Прозвучала команда, я закинул бухую мулатку на плечо, пересек пирс поперек и поднялся на борт сидящей куда выше точно такой же грузовой баржи. Назад мы шли порожняком и всех это вполне устраивало — включая горстку вбежавших следом за мной закутанных в тряпки и воняющих потом и рыбой пассажиров. Не успел я опустить что-то бормочущую охранницу на один из валяющихся на палубе под тентом тонких соломенных матов, как на него плюхнул жопу тощий бородатый парень, уставившись на меня с неким вызовом. Я пнул. Он охнул, подскочил и чуток сместился, откуда возмущенно сообщил:

— Я человек образованный! Читать умею!

Уважительно кивнув, я пнул еще раз и сильнее. Упав на бок и заверещав, он полез рукой к поясу, но был остановлен властным окриком своего спутника — седого невысокого старика в домотканом шерстяном плаще поверх голого тощего тела, прикрытого лишь просторными старыми трусами и коростой раздражения. Имелась еще объемная сумка, но ее за предмет одежды я считать не стал. Бородатый парень продолжал возмущенно что-то шептать и демонстративно шлепать себя ладонью по поясу, где наверняка имелся прикрытый подолом безрукавки нож, но резко заткнулся, когда я стащил с груди мулатки насквозь промокшую от крови и пота майку и поднял тяжелый от влаги тампон, обнажив рану со вспухшими краями. Рана продолжала сочиться сукровицей, но края плотно сошлись благодаря двум умело наложенным или скорее воткнутым в кожу деревянным зажимам, выточенным центровым охранником из попавшейся под руку ветки. Выбросив тампон за борт, я вернул майку на место и уселся рядом с напарницей, задумчиво глядя на ее мокрое от пота лицо и подергивающиеся веки. Ее лихорадит. А до того, как вытащил паразита её не лихорадило, хотя беспокоил огромный гнойник.

— Я… я думал она просто бухая в жопу — тихо произнес переставший хватать себя за ремень молодой бородач.

— Ага. Бухая она — кивнул я.

— Но и раненая.

— Ага.

— Пулей в грудь? — участливо спросил он.

— Да не… ей сиську хером гиппо зацепило чуток — протяжно зевнув, я глянул наверх, убедился, что меня прикрывает навес и шелестящие листья растений в кадках, после чего вытянулся на боку, пододвинул к себе сверток с чужим дробовиком и задремал, позволив бородачу и дальше изумленно пучить глаза.

Отошедшая от причала баржа вздрогнула под звук зазвеневшего натянутого троса и тяжело пошла обратно в Церру, оставив на пирсе начавших разгружать груз гоблинов и тех, кто прибыл с нами и собирался еще дальше — на побережье. Но не я — я пока что Церру покидать не собирался.

Вот же дерьмо… и в прошлый раз, лет так триста с лишним назад, я заглянул сюда только чтобы перерезать пару глоток, а остался надолго… Может есть в этом городе что-то особое? Вернее, в его жалких остатках…

Глава шестая.

Я отоспался. Лениво побил пришедшего что-то требовать за другана наглого упырка.

Потом долго слушал раздраженное бухтение дона Атаульпы.

Потом насыщался в столовке под бухтение сидящего напротив дона Атаульпы.

Потом кормил обитающих в стенах дикушек спертыми лепешками, рыбой и джемом.

Потом провел три часа в здешней качалке, почему-то называемой «боевым холлом Кабреро». Здесь имелся вполне профессиональный ринг, хватало инвентаря, что и не удивительно — руины богаты многим, главное найти и откопать из-под битого кирпича и железобетонных плит.

Потом меня вызвал на кулачный бой чемпион здания. Я лениво побил его, случайно что-то ему сломал.

Потом долго слушал раздраженное бухтение дона Атаульпы.

Потом насыщался в столовке под бухтение сидящего напротив дона Атаульпы.

Потом кормил обитающих в стенах дикушек жареным мясом и пропитанными жиром лепешками.

Потом мне выдали дробовик мулатки с шестью патронами, которые запретили тратить, и я долго бухтел, пока приводил переломное оружие в порядок и пытался понять, как мне суметь пристрелить какую-нибудь тварь и при этом не потратить выданных патронов.

Потом кто-то бегал по зданию и долго орал «Ба-ар, Ба-ар» пока я не понял, что это меня зовут, не выполз из темного закоулка и не двинулся вниз, где мне пояснили ожидаемое — меня ждет еще одна ночная смена и сопровождение грузов. Заметив поднимающегося на палубу головного судна дона Атаульпу я бодро зашагал к нему, издали крича, что я на эти деньги нанимался вышибалой на дискотеке работать, а не… он не дослушав рявкнул что теперь я получаю больше как и каждый кто сопровождает грузы и что мое место опять на кормовой барже.

Потом я обнял за плечи своих партнеров охранников по кормовой барже и задушевным голосом предложил им обсудить какой дон Атаульпа нехороший босс и заодно выдумать ему обидное прозвище, чтобы называть на глаза и потешаться. Побледневшие охранники почему-то отказались, попытались вырваться, но это я им позволил лишь в обмен на два патрона к дробовикам — с каждого.

Потом мы наконец отправились по погруженным во тьму водным артериям и следующие двенадцать часов не происходило ровным счетом ничего, пока мы не вернулись обратно.