— Кто это?

— Здравствуйте, Венедикт Кириллович, — обратился я. — Сейчас я буду транслировать массовую казнь и хочу, чтобы Солнцевы показали ее по всему земному шару. Это возможно?

Нужно отдать должное, старик включился моментально.

— Возможно, Иван Владимирович, — ответил собеседник, судя по звуку, сев на постели. — Дайте мне минуту, я отдам приказ, вам выделят канал.

— Благодарю, Венедикт Кириллович. Трансляция будет идти с моего основного номера, — предупредил я, прежде чем положить трубку.

Над платком с кровью моей невесты полыхнула печать, транслируя мне в мозг местонахождение Снежаны Александровны, и я усмехнулся.

Вывезти из Москвы ее еще не успели, зато доставили в знакомый комплекс, на котором мы не так давно с Варварой Константиновной осматривали место жертвоприношения кровавого культа. Видимо, нужно снести комплекс к чертям, чтобы там перестала ошиваться всякая шваль.

На мой основной телефон пришло сообщение от главы рода Солнцевых, что трансляцию можно начинать. Я снял рубашку и, бросив ее на стул, добрался до шкафа.

Для проведения тестов зачарованного боевого доспеха была предназначена особая форма. В том числе и бронежилет с креплением камеры на груди, которым я и собирался воспользоваться.

Надев бронежилет, я воткнул телефон так, чтобы объектив смотрел вперед, и включил видеопоток. Не забывая о том, что Макарова на фотографии обнажена, прикрепил на спине свернутый плащ. Значок подключения к облаку Солнцевых загорелся на дисплее телефона, и я открыл окно своего кабинета.

— Добро пожаловать, дамы и господа, — заговорил я, глядя на плывущую по небосводу луну, — говорит и показывает Иван Владимирович Моров. И сегодня мы с вами поиграем в новый раунд увлекательной игры…

Оттолкнувшись ногой от подоконника, я взмыл в воздух и, резко набрав скорость, вынырнул уже в тучах над старым комплексом. Не знаю, что поняли или заметили зрители, однако я уже спускался на крышу здания, заодно просканировав его обнаружением жизни и магии.

На этот раз против меня играло тринадцать чародеев. Однако при этом третий узел был у них всех, зато парочка определялась обладателями каких-то техномагических изделий. Ну и, разумеется, резерв Снежаны Александровны я определил.

Выйдя к краю кровли, я наклонился так, чтобы в камеру попал маг, стоящий у главного входа. Он прикрывал зажженную сигарету рукой, чтобы ее не было видно, и никто со стороны не обнаружил курильщика в темноте.

— Никотин убивает, — произнес я, указывая пальцем на свою жертву.

Чародей закашлялся и, выронив окурок, стал извергать из себя кровавые сгустки. Жесткий кашель с комьями лезущей наружу плоти не позволял ему отключиться. Так что до самого конца, пока его легкие, раздробленные в мелкое крошево, не оказались снаружи, курильщик все прочувствовал.

— Я же говорил, — усмехнулся я, так же жестом призывая каплю крови убитого к себе. — А сейчас вы наблюдаете причину, по которой никому и никогда не следует оставлять своих биологических жидкостей без уничтожения.

Скомкав новый клочок ткани, я убрал его в отдельный карман, нашитый на бронежилете.

— Запомните этот момент, господа и дамы, совсем скоро мы к нему вернемся, — объявил я, прежде чем взмахом руки растворить часть кровли. Бетон обратился в труху, которую тут же снесло неуловимым ветерком. А рыжий каркас арматуры быстро расплелся, образуя довольно широкую проплешину.

В нее я и шагнул.

Оставшиеся маги застыли мигом в тех же позах, в которых находились.

— Моров?! — воскликнул обладатель самого большого арсенала устройств. — Только шевельнись — я отпущу взрыватель, и твоя невеста разлетится на куски!..

Остальные молчали, боясь привлечь мое внимание. А этот замер, глядя туда, где я как раз приземлился. Его глаза не могли моргать, но рот я ему специально оставил.

— Как же ты будешь отпускать взрыватель, если у тебя больше не будет руки? — спросил я, вынимая сакс.

В его взгляде прибавилось ужаса и ненависти, а я спокойно отрезал ему кисть, сжимающую устройство.

Кровь брызнула из культи щедрой струей, лицо чародея стало стремительно бледнеть. Я отпустил кисть, сжавшуюся на взрывателе, и она повисла в воздухе, удерживаемая телекинезом.

— Итак, дамы и господа, — заговорил я, не обращая внимания на противника, — настало время поговорить серьезно.

Смахнув с клинка кровь, я дополнительно вытер его об куртку покалеченного врага, после чего убрал в ножны. Пройдясь по помещению, я сложил руки за спину и, покачавшись с пятки на носок, продолжил: