— Вот, именно такой реакции мне уже давно не хватает. Твоё странное спокойствие подкупает. — Улыбается Император. Берет чашку чая, показывать мне глазами на мою. — Ты пей чай-то, пей. У меня тут хорошо угощают.

Киваю. Ну раз Сам разрешает, то и сдерживаться смысла немного. Тем более чай на самом деле вкусный.

— То, что ты не Максим, а тем более не Рысев, Матвей узнал конечно же. Всё же не часто люди совершают подвиги. — Император делает глоток. — Ну это твоё дело, хочешь пользоваться этим именем и фамилией — пользуйся, тем более что документы тебе удалось сделать настоящие. Никому нет дела до их изначального носителя. А полиция заодно и эту дыру в системе закрыла. Ты лоялен Империи. Это тоже было проверено неоднократно. Пусть, возможно, и незаметно для тебя. Это, кстати, тоже одна из причин, по которой мы сейчас разговариваем. Ты точно не одержим. Это уже проверяли инквизиторы. Последний раз, кстати, совсем недавно. Но при этом, твои реакции соответствуют человеку пожившему, лет тридцати-сорока. Неоднократно состоявшему в отношениях. Служившего в каком-то более-менее свободному от муштры подразделении. Егеря там, войсковая разведка, в общем, какие-нибудь горлохваты. Только там пестуют самостоятельные решения, в отрыве от источников информации. При этом присутствуют навыки аналитика. По секрету тебе скажу, что если бы не очевидный конфликт между твоими внутренними целями и службой в Тайной Экспедиции, то Матвей давно уже создал бы ситуацию, в которой ты ушел бы к нему аналитиком. Просто было принято решение о нецелесообразности. Ты не сможешь работать под принуждением. А теперь интересное. Твоё тело соответствует возрасту семнадцать — восемнадцать лет. Оно точно не омолаживалось — это родной возраст. То есть, налицо парадокс.

Молчу. По большому счёту, кое-что мне и самому интересно. Особенно, то, что я не являюсь одержимым, чего я слегка опасался.

— Ну как? Пока любопытно? — Император откидывается на кресле. — Понимаешь, у нас есть описание таких людей. Право слово, они редкие гости. Шаманы таких Странниками зовут. Да-да, я про этот твой разговор с шаманом тоже знаю. Но ты на Доржата не обижайся, они просто не видят смысла скрывать такую информацию. Шаманы чуть по-другому мыслят. А правильные вопросы мы, за то время пока с ними работаем, задавать научились.

— А кто это, Ваше Величество, если разрешите?

— Ну, почему бы нет? У нас есть довольно небольшая выборка, о которой можно говорить достоверно. — Император отчётливо пожимает плечами. Это, очевидно, реакция специально для меня. Менталист такой силы, не может не контролировать реакции тела. — Одна историческая фигура. Четыреста лет назад, у острова Рюген появился князь. И есть исторические свидетельства, основываясь на которых, можно предполагать, что его бы шаманы назвали бы Странником. А ещё, у моего друга есть сын. По-разному причинам ставить на нём опыты невозможно. — По-доброму улыбается царь. — Но он тоже Странник. И это факт. Скорее всего есть и другие. Шаманы не видят в этом особой проблемы. Знаешь что у них общего? И причём здесь ты?

— Нет конечно же, Ваше Величество! — снова удивляюсь я.

— Они оба точно помнили другую свою жизнь. — Император ухмыляется.

Я немного начинаю беспокоиться. Не сказать бы, конечно, что сильно.

Зато, при такой выборке, понятно желание Императора пообщаться, несмотря на всю его занятость. Любопытство свойственно всем.

— Концепция множественности Миров, можно сказать, у нас доказана. Возможно, ты с этим столкнешься. Или уже столкнулся, все же доступ на Полигон есть в каждом учебном заведении Империи для магов — а там часто предлагаются в виде испытаний не характерные зоны для нашего Мира. Так вот, оба этих человека использовали опыт предыдущей жизни. Какие-то концепции, в основном, а в случае князя Рюгена, то даже и технологии. Достоверно известно, что в четырнадцатом веке, буквально за полсотни лет до массового появления магов, он использовал миномёты. Даже на их княжеской цепи, присутствуют эти изображения. Потом, конечно, пороховые орудия надолго перестали быть важной частью поля боя. Но для того времени, это было слишком прорывное устройство.

Император с ожиданием смотрит на меня. А я решаю довольно непростую дилемму. Возможно, рассказ о псионике может двинуть местную магическую науку. Но я в это не верю, потому что маги получают похожие результаты, с меньшим вложением усилий. А перекапывать свою жизнь, ради не очень очевидного результата мало кто будет. Так что в формате Империи мои навыки интересны постольку-поскольку. Слишком разные пути. И результат, кстати, совсем не гарантирован. Ведь основное — это почувствовать пси. Что, даже зная правильность действий, очень непросто. Да и занимает годы. У меня же, во-первых, сработало уникальное стечение обстоятельств, а во-вторых, точное знание и понимание шагов.

А вот моя опасность, при этом рассказе, резко возрастает. Все же некоторые мои навыки, совершенно не контролятся магами. Никто такое рядом с собой терпеть не будет. Опыт менталистов показателен в этом смысле.

— Ваше Величество, извините меня за такой интерес, но почему вы думаете, что я тоже Странник?

— Это было бы одним из самых странных, но логичных объяснений. Да и, честно говоря, мне бы очень хотелось чтобы это было так. Это же просто интересно, узнать как живут в других Мирах. А правдивость рассказа, мне проверить совсем не сложно.

— Немного жаль вас разочаровывать, Ваше Величество. — Принимаю я решение. — Я действительно не знаю, кто я такой. У меня нет воспоминаний о моей жизни до больницы в этом Мире.

Император слегка расстраивается. На удивление, почти привыкаю к давлению его таланта. И сейчас, я довольно легко ловлю общий эмофон в помещении. Я точно не касаюсь его разума — а фон, он просто везде.

— С другой стороны и ваши информаторы и ваши догадки довольно близки, как мне кажется, к реальности. — Чуть улыбаюсь. — Я вижу сны. Воспоминания. Они довольно обрывочны. Но, в них есть действительно являюсь человеком, со странным военным прошлым, лет сорока. И несмотря на то, что вне сна я разделяю себя и мою прошлую жизнь, все же считаю себя больше таким, какой я там, чем парнем семнадцати лет со стёртой памятью.

— Про стёртую память ты уверен? — Становится серьезным Император.

— Это предположение, безусловно. Но высказанное несколькими людьми. Так что скорее всего да, память мне стирали.

— А твой блок на разум? Это техника или физическая особенность?

— Это мое нежелание пускать кого-нибудь внутрь того, что было уже однажды стерто.

— Значит все-же техника, — улыбается маг. — Я выиграл у Матвея. Научить можешь?

— Скорее всего нет, — честно отвечаю я. — Очень похоже, что эта стена, в основе своей, имеет именно мой страх нового вмешательства в разум.