— Нет, не просто, — возликовал советник. — Что бы ни говорил наш король об отсутствии любви, ты ведь это чуешь?

— Чую, что шею сдавило. И зарница сверкнула.

— Две зарницы, розовая и голубая, — советнику в который раз захотелось все же выяснить, какого рода Алан, а то по всему выходило, что королевского. — Отложим это до возвращения Майлгуира, поговорим о твоих тревогах.

— А то, что ты ходишь мрачнее тучи, не в счёт?

— Мрачнее всего перед рассветом.

— Да-да. Или просто все мрачнее и мрачнее…

— Обычно ты говоришь: не все ещё потеряно.

— Разумеется, господин советник. Нам ещё терять и терять… Хорошо! — поднял руки Алан. — Расскажу, что беспокоит меня. И без того неясно, вспомнит ли меня Мэй, узнает ли, подойдет ли, а если у него сразу по приезду образуется законный родит… ственник, мои шансы выглядят вовсе призрачными.

Советнику захотелось глупо приоткрыть рот и наивно похлопать глазами, как в невозвратимо далеком детстве: нет, он, конечно, догадывался, что Алан имеет к Фареллу какие-то претензии, но чтобы настолько личные?

— Хм. Хм! Родит-ственник, то есть Фарелл, на днях жаловался, что никак не может найти трапезную и ему приходится блуждать на задворкам Черного замка в поисках еды… — Джаред побоялся продолжить. — Алан, тебе есть что сказать?

— Только то, что в гостевых спальнях всегда полно печенья, — начальник стражи, по чьему повелению замок мог водить гостей кругами бесконечно, лишь отмахнулся. — Его жизни ничего не угрожает, как и моей совести.

— Фарелл и… Дженнифер?!

Алан поежился, потер ладони, словно от холода.

— Видишь ли, какое обстоятельство. Фарелл когда-то, примерно двести девяносто шесть лет назад, писал портрет с Дженнифер.

— А Мэй родился двести девяносто пять лет назад, — картина складывалась, все вставало на свои места.

Даже то, почему Джаред понятия не имел о рождении ребенка вне дома: Майлгуир ненадолго, лет этак пятнадцать, выслал своего советника к дальним гарнизонам. Отослал по наущению Фордгалла, но не успел лесной лорд обрадоваться, как владыка Благого двора приказал все просьбы заверять у его советника. Самый дальний морской форпост на время стал пристанищем самых знатных послов Благих домов, к ужасу волчьих офицеров.

Дядя, конечно, вернул его раньше, и даже извиняться не соизволил. Да ещё пришлось доказывать Ллвиду, что он сам пожелал подышать морским воздухом… А то со второго дяди станется объявить войну дому Леса по столь незначительныму поводу, как обида «его волчонка».

— Ох, Джаред, я всегда говорил и снова повторю: советник ты неспроста, твоей проницательности можно только позавидовать, а главное, ничего объяснять не надо.

Очередные слова Алана, опять излишне вежливые, вернули Джареда в настоящее. Улыбка Алана стала подозрительно мягкой от прямого взгляда на него, Джареда.

— Я рад, что могу назвать тебя своим другом…

— Если тебе резко стало хуже, так и скажи! Сразу! Где болит? — Джаред просто ненавидел разговоры, напоминающие прощальные.

— Нет-нет, я о другом, все как обычно, — Алан замахал на советника обоими руками одинаково, что косвенно подтверждало его слова: в периоды буйства проклятого ошейника левая рука почти не действовала.

— Знаю я тебя, «обычно», — проворчал назидательно Джаред, но смилостивился. — И о чем же ты тогда?

— Я о том, что теперь тебе не нужно многословно пояснять все причины моего несвоевременного беспокойства.

— Скажешь тоже, «несвоевременного», как будто такое время можно выбрать, — советник снова оценил взъерошенно-взбудораженный вид друга. — Хотя ты можешь. Тут волноваться, а там не волноваться, а здесь поволноваться впрок, чтобы потом время не терять! Даже у меня не получается.

— Ну, если уж даже у тебя не получается, Джаред, — голос Алана оставался серьезным, а в глазах плясали отблески пламени.

Той искры, внутренней сути Алана — его души, если говорить словами жителей Верхнего мира — такой же невообразимо нелогичной, противоречивой и удивительной, как сам Алан. То есть попросту дерзкой, насмешничающей над приличными советниками и невоспитанной вдобавок!

— Если даже у тебя…

— Не продолжай! Нет! Тебе же будет лучше! Нет, А-лан!

Но тот, конечно, не удержался.

— Если даже у тебя не получается, то нам, простым неидеальным волкам, вовсе не на что надеяться.

Это было очень глупо, но Джаред попытался сделать подножку с захватом. Алан вроде бы ничего и не сделал, всего лишь легко отодвинулся, а Джаред, поймав воздух в захвате, чуть было не растянулся на полу.

— Вот поэтому к тебе и липнут всякие неприятности, — Алан смиренно вздохнул, назидательно поднял вверх указательный палец и даже не взопрел. — Потому что ты не слушаешь дружеских предупреждений и часто действуешь во вред самому себе!