Успокоившиеся ши в расступившемся тумане, при свете ясной луны, встали на ночлег. Волки спали вповалку, как обычно на переходах. Однажды король так застал брата посреди целого лежбища. Тот лежал в центре, обнятый со всех сторон, согретый и оберегаемый, и все грелись об его лимонную ауру, как о ночное солнышко.

Двое стояли на страже, и король махнул рукой, приказывая им отдохнуть. Все равно не заснуть до утра, да и неплохо бы подумать, что он скажет Ллвиду, заявившись в разгар праздника, когда все регалии ничего не значат, а сам король Благого Двора имеет не больше прав, чем самый обычный волк.

Он подбросил дров в костер, наблюдая за взлетевшими в черничное небо оранжевыми искрами.

Истово стрекотали кузнечики, забивал ноздри запах земли и поздних осенних цветов, печально лила свет полная луна, снова напоминая о Мэренн. Даже запахло опять шафраном.

— Спать всем, — выговорил Майлгуир стражникам, которые переглядывались, а с места не трогались.

Один поднес теплое одеяло, другой — кружку с горячим напитком. И только тогда неуверенно улеглись рядом с товарищами.

Ничего не угрожает им сейчас рядом с тем местом, где показался сам Кернуннос. Майлгуир вспомнил все слова, что ему сказало воплощение его мира. Отринул все мысли, открыл душу.

Мир воспринимался по-новому. Усталость, боль и долг не исчезли, но пламя жизни пылало в сердце, звало вперед, раскрывая крылья.

Значит, все верно. Все может быть… Когда же он перестанет обманывать сам себя? Видимо, никогда. Те слова любви, что он говорил Мэренн, овеществились. А она любила его. И среди праздника любви, будучи в законном браке, они неоднократно это повторили.

Значит… Майлгуир выдохнул осторожно, сдерживая злость. Джаред мог бы и сказать! Побоялся, что король снесет с лица земли все Укрывище, если поймет, что там держат Мэренн — беременную от него Мэренн? — и если Кернуннос говорил о трех душах… Значит, двойня?

Сердце стукнуло невпопад.

Этайн едва не умерла, рожая от него одного ребенка, а она была полна жизни и земной силы. Выдержит ли хрупкая Мэренн роды? Тем более, двойные роды.

Сами собой вспоминались многочисленные дети, родившиеся триста лет назад. Тогда Проклятие словно бы схлынуло, как отлив, подарило многим и многим ши детей, а потом подступило еще ближе — за прошедшие годы детей не было почти совсем. И Майлгуир, как король, понимал яснее всех, Нижний мир умирает, засыпает сном-жизнью, от которого уже не проснуться. И вместо принятия жертвы он опять себялюбиво заботится скорее о своих интересах, ведь жертвовать женой придется снова ему, Майлгуиру, а от новой потери не спасет и смена имени. И еще дети. Настоящие дети, его, ее, их, благие дети! Возможные, пока лишь возможные, но уже бесценные и живые ши…

Опять он думает не о том. Сейчас главное найти Мэренн, понять, кому и за что обещана ее душа. Хотя кому — понятно и так. Кому отдали когда-то ключ от всех дверей люди и ши? Кто может изменить плетения судьбы?

Дети бывшего бога — владетели чистой магии, те, кто может менять судьбы вселенной.

А еще — они просто дети.

«Не отдам, — вдруг четко понял Майлгуир. — Никому не отдам, ни детей, ни жену. Положу свою жизнь за нее, этого должно хватить. Ишь ты, чего вздумала! Умереть, получив любовь короля!»

Покрутил теплый, опалесцирующий камень, и отложил подальше. Утром пролесок, где разместились лагерем волки, затопило молоком хмари. Заливались ранние птахи, розовело небо. Выкатилось солнце и зажгло туман золотым светом.

Пока собирались и перекусывали, выяснилось, что один конь захромал. Тратить магию на его излечение Майлгуир посчитал лишним, воспользовался случаем и послал весточку в Черный замок. В приписке специально для чересчур умного советника добавил, что о пополнении, даже теоретическом, нужно сообщать сразу, даже если не спрашивают!

Заодно отвел королевского волка потолковей и обговорил возможные вопросы Ллвида и ответы на них.

К вечеру, почти загнав коней, волки прискакали к Укрывищу. Вросший в камень вход был еле заметен стороннему глазу. Алые лучи заходящего солнца высветили закрытые створки, что было немыслимо для Лугнасада.

— Открывайте королю! — крикнул один из волков.

— Королю? — ехидно раздалось из-за каменных дверей. — Король в цитадели.

Майлгуир, начиная злиться, постучал королевской дланью. Эхо разлетелось далеко за воротами: Лугнасад или нет, благие земли все еще принадлежат ему, пусть формально свобода дается каждому, даже оплетенному долгом королю.

— Мой король! — вскрикнул один из волков.

— Щиты! — почуял Майлгуир неявную угрозу.

Поверху вылетело несколько стрел — не ранить или убить, а лишь предупредить.

— Кто бы вы ни были, езжайте прочь! Приходите после Лугнасада!

Майлгуир улыбнулся. Волки забыли и об этом, какое счастье, что есть случай напомнить. Расправил плечи, приложил обе ладони к каменному входу. И пусть только Ллвид попробует выставить ущерб!

Камни скрипнули — из-за входа раздались удивленные восклицания — и медленно, неохотно поползли внутрь, хотя ясно, что не были для этого предназначены. Со скрежетом проползли пару локтей — и упали на брусчатку.