— Тащи митрополита, — взревела Машенька. — Всё едино!

— Да молчи ты, сатана! — замахнулся усталый отец Василий.

Был полдень. Все уже порядком задолбались. Особенно я. У меня алкоголь давно выветрился, хотелось жрать и спать, непонятно, чего больше. А вечером, между прочим, бал во дворце…

И тут я вспомнил, что у меня есть ещё один джокер в рукаве.

— Так, — сказал я. — Ну, сейчас уже или поможет, или будем яму на заднем дворе копать. Ждите!

И перенёсся к себе домой. Кощей обнаружился возле дровяного сарая, где под присмотром Данилы умиротворённо рубил дрова.

— Ты чего это? — немного удивился я.

— Сколько тысяч лет руки мои труда человечьего не знали…

— Ясно, проехали. Данила, забираю своего земляка для более важных дел. Терминатор у тебя есть — вот и юзай его.

Сначала я завёл Кощея в дом и на словах врубил в ситуацию. Тот покивал. Потом изрёк:

— Ясное дело. Некому чертей и мертвецов в узде держать. Вот и балагурят.

— Помочь можешь?

Кощей развёл руками.

— Силы у меня нет… Разве что авторитета послушают.

— Ну, попытка не пытка. Идём.

Мы перенеслись в многострадальную спальню Коляна с Машенькой. Никто не проявил острой реакции на Кощея, потому что никто не знал, что это — Кощей. В человеческом облике его, кроме меня, никто не видел.

— Короче, анекдот, — сказал я. — Заходят как-то раз в спальню к одержимой охотник, царь загробного мира и священник… Ладно, отставить шуточки. Славомыс — исполняй.

Машенька лежала на кровати. Её привязали, чтобы не рыпалась — удерживать Знаками я уже устал. Кощей приблизился к кровати и, набрав воздуху в грудь, рявкнул:

— Кто там?!

Машенька вздрогнула и замерла. Уставилась на Кощея мутными глазами.

— Повелитель? — просипела она.

— Вам кто дозволил грань переходить? — прорычал Кощей. — Мало я с вас шкуры спускал?! Ну, сейчас узнаете! Вон! Все вон!

Тело Машеньки изогнулось дугой. Рот открылся, и из него в потолок ударил как будто чёрный фонтан. Бесы полезли наружу.

Неофит взвизгнул — скорее восторженно, чем испуганно. Выхватил меч. Отец Василий закрестился. Колян побледнел и приготовился падать в обморок.

— Неофит! Защитный круг на гражданских! — приказал я.

И влупил по бесам Костомолкой. Красный петух в помещении — дело стрёмное, Мороз –тоже такое себе. После Костомолки пришлось хреначить Мечом и Ударами. Бесы, не будь дураки, ломанули в окно. Вынесли стекло вместе с рамой. Спрыгивая на утоптанный снег, пытались тут же в него ввинтиться и провалиться сквозь землю.

Я, скастовав Полёт, выпрыгнул следом. От души надеялся, что насчёт легиона Машенька загнула, однако черти из окна лились и впрямь нескончаемым потоком, едва успевал отмахиваться. Вокруг меня выросли уже горы туш, а черти из окна всё продолжали сыпаться.

Н-да, ситуация. Сил у меня теперь, конечно, дофига, но ведь и они не бесконечные! Мана уже вполовину просела. И Неофита за подмогой не отправишь, пацан Защитный круг удерживает. Тоже выкладывается будь здоров, он ведь даже ещё не Мастер.

— Кощей! — крикнул я. — Сколько их там?

В ответ прилетело что-то мало разборчивое и мало утешительное. Из разряда «да хрен его знает». А до чертей между тем начало доходить, что я тут один. Сваливать они прекратили. Окружили меня, потом от обороны перешли к атакам. Пока ещё не уверенно, но если по итогу из окна и впрямь вывалится целый легион — во смеху-то будет…

— Владимир! — услышал я вдруг за спиной знакомый могучий бас. По чертям, окружившим меня, вломила ещё одна Костомолка.

— Харисим!

Харисим, как выяснилось тут же, прибыл не один. А вместе с Иваном, Ерёмой, и еще десятком смоленских охотников.

Ну, вот! Десяток — это уже совсем другое дело. Тем более, что ребята все знакомые, на Кощея ходили вместе со мной. В десяток я их объединил тут же. И роли мгновенно поменялись — теперь уже не черти окружали меня, а охотники образовали круг, не позволяя чертям выскакивать за его пределы.

Визг стоял, как в преисподней, не удивлюсь, если Обломов у себя в особняке слышал.

Красный Петух. Удар! Костомолка! Мой прокачанный меч вспарывал толпу чертей, и во все стороны летели белые искры. А вскоре поток пошёл на убыль.

Последнего чёрта, показавшегося в окне, пришпилило к подоконнику лезвие меча — Неофит не вытерпел и решил оторваться хоть напоследок.

Меч у него был слабенький, против чёрта — зубочистка, и тот мгновенно вырвал лезвие у себя из спины. Бросился вниз, но до земли долетел уже в виде двух половин — против моего меча ничего поделать не смог.