Но на самом деле я склонялся к мысли, что мы даже помогли лучевийскому Тёмному Жрецу. Без конкурентов Шану Куо стало легче действовать, ведь каждый Жрец тянул одеяло на себя. А теперь, когда никто не мешает, он начал осуществлять только свои планы.

Даже в моей прошлой жизни мы, десять Тёмных Жрецов, не просто боролись с Орденом Света. Да, мы подчинялись законам Тьмы, но при этом каждый Жрец стремился стать самым сильным, чтобы быть правой рукой Бездны.

Вместе мы скрывались от всего мира. Вместе строили козни Ордену Света и уничтожали его Обители. Потом наши союзные войска вместе нападали на города Империи…

Но всё это время мы нещадно пытались убить друг друга, и не гнушались никаких методов — главное, чтобы всё оставалось тайной. И Бездна всегда поощряла это.

Сейчас, когда моя душа достаточно просветлела, я уже не мог понять, как же Бездна всё так устроила? Мы подчинялись общим законам, и в то же время всегда ухищрялись их нарушить. Мы служили ей, мечтая воткнуть нож в спину друг другу.

Я сказал Виолу:

— Да, враги поняли, что нужно действовать быстрее.

— Нам всё же надо предупредить Могуту, — закусив губу, выпалил Виол, — И нам надо предупредить отца!

— Отца? — удивился я, — Ты же вроде с ним не общаешься?

— Что-то я не совсем понимаю, — Креона закрутила головой.

И вдруг до меня дошло…

— Так вот ты зачем пошёл служить Могуте и расследовать все эти дела с поддельными письмами? Чтобы доказать, что это не царь Нереус строит козни, а его окружение?

Виол поморщился.

— Ну, если уж совсем просто, то да, громада. Я пытаюсь уберечь его от той участи, которая ему уготована. Я… кхм… видел… — он замялся, — Маюн напел мне, что жизнь Нереуса оборвётся мучительно. А вся его вина лишь в том, что он слишком мягкий правитель.

— Мягкотелый, — без особого пиетета сказал я, — Как он вообще досидел до своих лет на троне.

Вскоре ровная степь стала искривляться холмами, и дорога запетляла между ними. На обочинах стали появляться массивные каменные валуны, намекая, что горы снова близко.

— Скоро погост, — сказал бард, нервно оглядываясь назад, — А они ускорились.

— Знаю.

Я и сам чувствовал своей бросской задницей, что наша фора кончилась. Кутень доложил мне, что даже трупы разведчиков перестали останавливать отряд. Сам цербер теперь чувствовал какую-то опасность и уже не мог так близко подбираться к войску, где вперёд выдвинулись маги, прослушивающие степь какими-то артефактами.

И что-то мне подсказывало, что тут сыграло роль то заклинание, через которое тот послушник Цзуй Хао узнал, что бросский воин находится на Южном Тракте. А если узнал послушник, значит, узнал и его наставник…

Наконец-то за холмами показалась крыша высокой дозорной башни, и одновременно с этим завыло моё чутьё, предупреждая об опасности. Видим мы — видят и нас.

— Смердящий свет! — выругавшись, я притормозил.

— Что? — Виол, остановившись, тут же подскочил к валуну на обочине и прижал к нему ухо, — Нельзя стоять, они нагоняют!

Поджав губы, я раздумывал несколько мгновений, взвешивая шансы выжить. Опасность тут, опасность там…

Впереди погост, в котором могут быть предатели. Их не может быть много, и их задача, скорее всего, ослепнуть в нужный момент, чтобы не разглядеть марширующее под стенами войско. Что им могут сказать про меня? «Задержите бросского воина».

А вот в войске позади нас настроены очень серьёзно, даже цербера стали отгонять артефактами. И там воины и маги, готовые убивать мирных крестьян, выполнять всю чёрную работу… А это значит, они знают больше, чем те, кто на погосте.

— Ну что ж, пусть попробуют задержать меня, — поджав губы, я снова двинулся к дозорной башне.

Мои спутники пока что прятались за грядой камней у подножия. А вот я, особо не скрываясь, стал подниматься на холм в полный рост, вытянув правую руку и растопырив пальцы.

Наблюдатели на башне явно уже получили приказ о «бросском воине», потому что вскоре рядом со мной в землю воткнулась первая стрела.

— Так даже лучше, — улыбнулся я, ограждая себя огненным коконом.

Воткнулась ещё одна, уже ближе, а через пару мгновений и третья сгорела в «огненном яйце». Меня обдало пеплом, просочившимся через щит… Если бы не он, в этот момент закончилась бы история Малуша Непобедимого.

Нет, ну а что, могу же я оставить себе какое-то яркое имя в истории Тахасмии? Хотя Феокрит как-то меня едва не разделал на гуляш, а значит, победил… Ладно, в прошлом мире был Всеволодом Десятым, здесь буду Малушем Первым.

У лучников возникла заминка, позволившая моим варварским мозгам вдоволь разгуляться, и я сделал несколько выводов.