Шрифт:
Червонное Кольцо, которое являлось усилителем тёмной магии, всё ещё было в моём пальце. А количества Тьмы в перстеньке должно было хватить для того, что я задумал…
— Идите вперёд, — я махнул увлёкшимся беседой.
— Но, громада…
— Я сказал — идите вперёд!
Мои спутники, бросая на меня угрюмые взгляды, всё же обошли руины и двинулись по склону вниз. А я, прикрыв глаза, растянулся в улыбке.
Разозлили они меня. Придётся некоторым врагам показать, что они мне не ровня, и что увлеклись совсем не той магией. Послушник Цзуй Хао будет первым претендентом, ему оторванные пальцы покажутся цветочками.
Перстень едва налез мне на кончик мизинца. Ладно, и так сойдёт. Ну, а теперь… Я надломил талисман, вдыхая в него немного пламени. Какое счастье, здесь тот же самый принцип.
Мерцает мутное облако, открывается линза наблюдения, и я чую на себе полный ненависти взгляд… но теперь я готов. Тут же исполняю призыв Тьмы, вытягиваю её всю без остатка из перстня, усиливаю Червонным Кольцом…
…втыкаю руку прямо в облако…
…и через мгновение вытягиваю оттуда голову ошалевшего послушника. А вот и Цзуй Хао собственной персоной!
Плечи, к сожалению, уже не пролезли, слишком мало энергии для такого заклинания. Он что-то грозно прокричал на лучевийском, но облачко наблюдения уже схлопнулось. Брызнула кровь, и в моей руке осталась голова.
— Сам такой, — с этими словами я выбрал валун повыше и водрузил на неё трофей.
Дилетантов, не знающих простейших свойств Тьмы, надо наказывать. Баловался бы дальше своей Магией Пыли, и не лез бы, куда не просят. Ну, зато послужит устрашением для едущего сюда отряда, наверняка они его знают в лицо.
Покосившись на садящееся солнце, я поспешил за своими. Мне ещё надо придумать, что делать с оборотнем в наших рядах…
Глава 9
Долгие годы мирной жизни явно пошли Троецарии не на пользу. Конечно, в Средней и Северной я не был, но Южная точно размякла.
Погост, к которому мы вышли буквально через полчаса, оказался лишь небольшой сторожевой крепостью, построенной из дерева. Высокий бревенчатый частокол окружал деревянный кремль с башенкой, на которой должны были дежурить дозорные.
Тот взрыв, который мы устроили, должны были заметить с такого расстояния, да и дым до сих пор был виден. Но нет, в погосте было тихо, и звона тревожного колокола я не слышал.
К крепости лепились, словно она их могла защитить, крестьянские домики. Низкие, с тугой соломенной крышей; их белые стены очень выделялись рядом с серым частоколом.
Видно, что деревня выросла уже после того, как построили крепость. Солдат нужно было чем-то кормить, да и они привозили с собой семьи, которые потихоньку тут пообвыкли и осели.
В основном дома находилось за крепостью, будто прятались за ней, но поселение расширялось, и некоторые дворы выросли даже спереди. Всё же торговый тракт, поэтому я даже разглядел небольшую таверну.
Плохо. Перед стенами должен быть хороший обзор, ведь задача любой сторожевой крепости — успеть открыть ворота, принять всех крестьян внутрь, выслать гонца в столицу, а потом держать оборону до прихода подкрепления.
Хотя я уже видел, что оборону тут никто держать не собирался, судя по тишине в крепости. Да и некому — предатели просто смылись куда-то, не желая даже наблюдать, как вражеский отряд проходит сквозь деревню. Ну, а вдруг самим достанется?
Далеко за погостом на холмистой равнине виднелись квадратики полей, засеянных пшеницей, и я прекрасно видел, что где-то там беззаботно трудился народ. Кажется, крестьяне вообще не подозревали, что буквально через пару часов их всех убьют.
— Громада, да тут и сигнальный костёр бы не помог, — проворчал Виол, — Крепость пустая.
Вечерело, солнце весело катилось к горам на горизонте, и бард аж лоснился в его свете. С каждой минутой он потел всё больше, заметно нервничая и кидая глаза на приближающуюся ночь. Становиться оборотнем ему очень не хотелось.
— Что это ты невесёлый? — ощерился я, — Деревня же, там девки наверняка охочие до странствующих стихоплётов.
— Вдохновения нет, не видишь? — огрызнулся Виол.
— Не кипятись, что-нибудь придумаем. Проклятия — вещь такая, на самом деле. Могут быть вечными, неподвластным даже богам, а могут быть страшными, но такими пустячковыми, что снимаются каким-нибудь зельем из бабочки шелкопряда.
— Умеешь ты успокоить.
— Малуш прав, — вставила Креона, — Приводили к нам как-то в храм девушку, тоже на ней было магическое проклятие — к кому не прикасалась, замораживала насмерть. Ну, а люди думали, что это в ней великий маг холода пробудился, хотя там простолюдинка в седьмом поколении.