Ей приходилось пригибаться, опираясь о землю рукой, да ещё мешал огромный бронированный живот, волочащийся по земле, и своя же борода, на которую она время от времени наступала.

Зато ничего не мешало ей подхватывать вбегающих в пещеру кикимор и, закрутив визжащую родственницу, словно пращу, метать в магический рисунок. Я не знаю, видела ли огромная тварь меня — в её глазах отражался только блеск узора, и она желала добраться только до него.

Я перехватил очередной полуживой снаряд, запущенный монстром, потом обеспокоенно пробежался взглядом по пещере в поисках Виола… Ага, вон его ноги, торчат из кучи угля, и рядом сломанная пополам лопата. Чутьё сразу подсказало, что бард жив, и я вернул свой взгляд к монстру.

Зря ты моего барда обидел.

Подобрав с пола подвернувшийся лом, я тут же метнул его, и железка со звоном воткнулась чудищу в живот, застряв между звеньями каменной чешуи. Кикимора-переросток тут же вздрогнула, изумлённо сморгнув, и уставилась на меня, будто впервые увидела. От удивления она даже перестала раскручивать очередную соплеменницу, и опустила руку.

В моей руке материализовался Губитель Древа. Странно, что раньше так не догадался сделать, ну да ладно, мне можно, я же варвар…

Раскрыв пасть, кикимора проревела так, что с потолка посыпалась пыль, затряслись стены и заскрипели подпорные балки, а все остальные кикиморы с визгом заметались по пещере в поисках укрытия. Меня обрызгало вонючими слюнями, но я остался стоять, хотя и почувствовал толчок от бешеного рёва, да ещё уши заложило.

— Ну, так орать и я умею, — мои губы растянулись в усмешке.

Отвожу руку и… «клинок ветра!»

Кикимора вздрогнула и застыла. Потом с оханьем наклонилась, схватившись за бок, будто её старческий спазм схватил. Опала борода, срезанная красивыми диагональным махом.

А потом верхняя часть туловища вдруг съехала по этой же диагонали, вместе с удивлённой башкой на плечах, и свалилась на землю. Огромный живот с толстыми ногами побултыхался, неуверенно переступив и раздавив свою же голову… и, плюхнувшись задницей на землю, завалился назад.

Нахмурившись, я посмотрел на Губитель в руках. Потом на раскуроченный труп.

— И всё?! — вырвалось у меня.

Со всех сторон выглядывали уцелевшие кикиморы, неуверенно делающие первые шаги ко мне.

— Какого я тогда спешил вас переубивать, продрись вы небесная?! — выругался я.

Добить оставшихся кикимор не составило особого труда. Признаться, я даже испытал укол совести за излишнюю жестокость, ведь не будь здесь этого проклятого узора, магические животные давно бы ускакали. Но рисунок лишал их остатков разума, и нечисти ничего больше не оставалось, как убиваться об меня.

Поэтому, чтобы хоть как-то успокоить свою проснувшуюся клыкастую совесть, последних трёх кикимор я, поймав и оглушив, просто засунул в телегу и перевернул её. Пришлось их немного стиснуть, но надеюсь, ничего животинам не сломал.

Затем, усевшись на перевёрнутую телегу, подрагивающую от какой-то очнувшейся кикиморы, я развернулся к рисунку. Примерился Губителем. На всякий случай оглянулся, чтобы случайно не метнуть в узор подвернувшуюся кикимору.

И чиркнул новым «клинком ветра»…

Пробив незримую защиту, воздушное лезвие мгновенно рассекло мерцающий рисунок на чёрной от угля стене. Исчез последний источник света в пещере, и телега тут же перестала подо мной трепыхаться.

Я слез с неё, осторожно зажёг маленький огонёк на ладони, и обнаружил, что в пещеру как раз залетела ещё пара кикимор. Им не хватило всего пары прыжков до меня, но теперь они в нерешительности застыли.

— Бу! — шепнул я, и твари мгновенно ретировались.

Подняв телегу, я проводил взглядом и спасённую троицу, вмиг растерявшую свою животную ярость. Перепуганные кикиморы, поскальзываясь на телах своих сородичей, мигом покинули пещеру… и это значило, что магический узор перестал действовать.

Устало вздохнув, я уселся прямо на каменный пол и опёрся спиной о телегу. Та немного хрустнула, намекая, что не прочь уже развалиться.

Смердящий свет! А ведь это было опасно… Я глянул на топор, на котором не было ни одной зазубрины, и прислушался к своим ощущениям.

На самом деле меня переполняло счастье… Будто броссу только этого и не хватало, как вот такой вот драки — без магии, один на толпу, и чтобы рубить, калечить, ломать!

Послышался шорох, что-то со стуком посыпалось. Это выбирался из кучки угля охающий бард.

— Громада… — прошептал он, щурясь в темноте на мой огонёк, — Осторожнее, эта тварь тут.

Виол потирал затылок, и я так понял, ему от кикиморы-переростка крепко прилетело. Наконец бард сообразил, что всё уже кончилось, и осторожно приковылял ко мне. Уселся рядом, и так мы долго сидели, молча разглядывая перечёркнутый рисунок на стене.