— Как я сказал, Каззетта — не мой, он служит моему отцу.

— В таком случае вам следует привязать его к себе. Такой человек стоит целого хранилища наволанского золота.

Похоже, парл говорил искренне. Меня удивило, что мы обсуждаем столь личные вопросы. Настоящее ли это его лицо или очередная маска? Новая проверка? Я принял решение.

— Есть одна вещь, которую вам следует знать, — сказал я.

— Да?

— Мы интересуемся слухами Мераи, как вы интересуетесь слухами Наволы. Ваш человек, Сино. Мы подозреваем, что он ненадежен. У него родственные связи с Чичеком.

— Сино? — фыркнул парл. — Мы знаем друг друга всю жизнь.

— Возможно, эти слухи неверны. Я сам наблюдал за ним и не увидел грязи на его щеках. И задумался, не ошиблись ли мои осведомители. Однако все равно решил вам сказать.

— Ваши осведомители часто ошибаются?

Я покачал головой:

— Нечасто. Но все люди делают ошибки.

Свита парла наконец заметила нас и понеслась галопом по равнине.

— Поступайте с этой информацией как хотите. Будет нелишним поручить кому-нибудь слежку за ним. Надежному человеку.

Парл поморщился:

— И снова проблема доверия.

— Делламон? — предположил я.

Он кинул на меня мрачный взгляд.

— Ему вы тоже не доверяете?

Парл сплюнул.

— Он жесток и любит пытать. Это он предложил привести вас в конюшню, к Империксу. — Парл покосился на меня. — Он до сих пор в ярости от переговоров с вашей семьей.

— А вы?

Парл покачал головой:

— Я не похож на этих людей. Иногда мне кажется, будто вокруг меня гадюки. Ползают, хотят быть поближе к теплому очагу — и всегда готовы укусить.

— Но Делламон вас поддерживает.

— Пока. Ведь Чичек еще досаждает нам. — Он снова поморщился. — Мне жаль, что так получилось с конюшней. Это было... — Он сделал паузу. — Это было низко с моей стороны.

Я вздохнул:

— Я знаю, каково это, когда тебя все подначивают и испытывают.

— Но вы доверяете тем, кто вокруг вас? Они хорошие люди?

Я подумал о Мерио, Агане Хане и Каззетте, потом о калларино и Гарагаццо.

— Я никогда не видел, чтобы они подводили моего отца, но некоторым я доверяю больше, чем другим. Некоторые щедры духом, а другие... эгоистичны — неподходящее слово. Алчны. — Я пожал плечами. — Но мы не правители. У нас иные мерила.

— Ах да. Регулаи. Скромные банкиры. Храните деньги, торгуете, выдаете кредиты. Однако в вашем палаццо лежит печать калларино, и он должен приходить к вам, чтобы воспользоваться ею.

— Наша семья предпочитает не вмешиваться в политику, но иногда лучше подстраховаться.

— Действительно. Ладно, давайте скорее, пока до нас не добрались мои подхалимы. Зачем вы здесь, наволанец?

Я покачал головой:

— Это вам следует обсуждать с Каззеттой.

— Но не с вами?

— Он уполномочен говорить от имени моего отца.

— И все же я хочу услышать это от вас.

Я поморщился и отвел взгляд:

— Отец хочет заключить прочный союз.

— С какой целью?

— С целью защиты Наволы, защиты наших интересов в Мераи. Более надежная защита и союз против Шеру, если они снова позарятся на Крючок.

— И что предлагаете?

Я отвернулся:

— Это вам скажет Каззетта.

— Най, най, най! Я знаю, что вы предлагаете! Челию ди Балкоси! Мелкую аристократку. Воспитанницу вашего отца, никчемную девчонку...

— Она моя сестра!

— Чи. Я в это не верю. Она не носит ваше имя.

Я отвел глаза, не желая попадаться на приманку, и холодно произнес:

— Не знал, что предложение уже сделано.

— Най? Посол прибыл больше месяца назад. Я думал, вы должны знать о столь важных переговорах. Девчонка, хорошее приданое, полное списание долгов моего отца и даже люпари. — Он следил за моим лицом. — Вы правда не знали?

Я попытался взять себя в руки, но внутри у меня закипала буря. Я понял, что отец сделал предложение почти сразу после того, как Каззетта увидел нас с Челией. Он выступил против меня — быстро, эффективно, безжалостно.

— Что особенного в этой девушке? — спросил парл.

Я отвернулся:

— Ничего. Она моя сестра. Вот и все.

— Но она вам не сестра. Она не вашей крови. Простая заложница. Почему ваш отец хочет продать ее мне? Она ничего не стоит. Огрызок, оставшийся от ди Балкоси. Причем несвежий...

— Не смейте так о ней! — взорвался я. — Она из нашей семьи! Она наша!

Моя рука метнулась к кинжалу, и я бы обнажил его, однако парл внимательно наблюдал за мной, и внезапно я понял замысел моего отца.