Дело было за холодным ужином — холодным не по температуре воздуха или блюд, но по царившей за столом атмосфере. Огоньки свечей мерцали в глазах Челии, когда она посмотрела через стол на меня. Ее гнев из-за моего мнимого предательства был более чем очевиден, и она заговорила, но обратилась не ко мне, а к моему отцу. При этом резала каплуна, отделяя мясо от косточек.

— Насколько я понимаю, парл дурак, — сказала она.

За столом воцарилась тишина.

— С чего ты взяла? — спросил отец.

— Так мне написал Давико.

— Я не писал ничего подобного, — изумленно возразил я.

— Най? — Она смерила меня ледяным взглядом. — Ну конечно. Ты этого не писал. Ты написал, что он красив. Что энергичен. Что будет меня уважать. — Она поморщилась. — Ты не упомянул, что он должен огромную сумму вашей семье. Что удерживает власть благодаря наволанским люпари. Что даже жалкий мятеж не может подавить без посторонней помощи. Что я упустила? Ах да, его окружают подхалимы и он, как на костыль, опирается на своего первого министра — ту еще гадюку.

Отец вытер лицо салфеткой и откинулся на стуле, глядя на Челию.

— Похоже, ты очень хорошо осведомлена.

Челия нахмурилась:

— Не надо снисходительности.

— Я бы не осмелился. — Казалось, отец развеселился. — Челия ди Балкоси славится своим гневом.

— Действительно, мой господин, — фыркнул Каззетта. — Принцесса мечет языком ядовитые колючки.

— Я не позволю выдать себя замуж, точно кусок мяса, — заявила Челия.

— А разве мясо выдают замуж? — спросил Мерио. — Я и не знал.

Челия окинула всех яростным взглядом. Тут вмешалась Ашья.

— Чего вы ждете от Регулаи? — спросила она. — Что вас выдадут за Давико? За вашего собственного брата?

— Но мы не связаны кровными узами, — возразила Челия.

Меня удивили эти слова, ведь я думал, что она меня презирает. Ашья погрозила Челии пальцем.

— Най, дитя. Это причинит вред вам — и причинит вред Регулаи. Наложница — самое большее, на что вы можете рассчитывать в этой семье.

— Но наложница здесь — вы, — сказала Челия.

— Я сфаччита, — ответила Ашья. — Этого вы хотите? Стать рабыней? После всего, что вам дали Регулаи, вы пойдете к ним в рабство? Неужели у вас так мало амбиций?

— Какое тебе дело, сфаччита? — огрызнулась Челия.

Отец положил ладонь на руку Ашьи, заставляя ее умолкнуть.

— Ашья хочет сказать, что я дал обязательство твоему отцу. Поклялся заботиться о тебе как о собственной дочери и подобрать достойную пару.

— Дурака? — воскликнула Челия. — Это достойная меня пара?

Каззетта раздраженно зашипел.

— Сфай, Челия. Я думал, ваш ум остер как кинжал. Что с ним стало?

— Быть может, вы недостаточно хорошо ее учили, — сказал отец.

— Это не моя вина, — возразил Каззетта. — Я учу ядам и фаччиоледже. Политике учит Мерио.

Мерио отмахнулся:

— В этом нет и моей вины, господин. Челия обладает знаниями. Я не виноват, что она отказывается их использовать.

Челия мрачно оглядела собравшихся.

— Вам меня не застыдить, — процедила она. — Вы выдаете меня замуж за слабого правителя слабого королевства, осажденного врагами. Его единственная ценность в том, что Мераи должна вам гору денег, и, если парл будет свергнут, ваш банк рухнет вместе с ним.

Отец рассмеялся:

— Все не настолько плохо, сиа.

Казалось, отца не тревожит, что Челия так много знает о нас, но меня потрясло, что она поняла все это сама, что она очень внимательно следила за происходящем в мире. Однако мне не удалось поразмыслить об этом, потому что Челия повернулась ко мне.

— А ты, Давико? Ты правда хочешь уложить меня в постель к мерайцу?

— Я... Он не... не уродлив, — заикаясь, ответил я.

Челия фыркнула.

— Его королевство богато, — сказал я. — Есть плодородные поля, есть рудники. Мерайцы контролируют торговлю...

— Да-да. Только это и заботит вас, Регулаи. Деньги. Нависоли тут, навилуны там. Всегда только деньги. Всегда защита ваших вложений. Я была о тебе лучшего мнения, но, в конце концов, ты же ди Регулаи. — Она повернулась к моему отцу. — А вы? Говорите, что исполняете клятву, данную моему отцу. И как же вы это делаете? Укладываете меня под мужчину, которого даже ваша сфаччита, — она произнесла это слово так грубо, что у Ашьи сузились глаза, — даже ваша рабыня стала бы презирать. Сфаччита уважает вас, потому что вы Бык. И все же Быки Регулаи отправляют меня, девушку, которую называют дочерью, в постель к теленку.