— Мы должны стремиться, — прошептала она. — Мы должны стремиться.

Я услышал, как она склонила голову. Как ее губы прижались к амулету.

Я различил ветерок движения, и слуга поставил передо мной новое блюдо, забрав тарелку с уткой.

— Нет! — Я попытался поймать его руку. — Пожалуйста, не надо. — Я старался, чтобы в голосе не слышалось мольбы. — Я еще не доел.

С новой тарелки поднимались ароматы сладких апельсинов и едкого лука на горькой зелени.

Вокруг звенели приборы. Лилось в бокалы вино. Торжества продолжались, приятное сочетание доброго вина, отменной пищи, музыки и компании. Мои чувства, отточенные годами сидения в темноте и прислушивания к топотку пауков и походке крыс, упивались новыми событиями.

Я обнаружил, что знаю число и местоположение собравшихся за столом. Я насчитал тридцать человек. Я мог различать голоса, присваивать имена и запоминать места. Слева Мерио, сочувствовавший паре из гильдии ткачей по поводу скипианцев с их непостоянством. Сивицца сидел в центре справа от меня, на почетном месте прямо напротив калларино, рядом с Делламоном. Генерал хвалился виноградниками при своей вилле и виноделом, который следил за процессом от начала до конца, от обрезки лоз до выбора бочек, в которых старится вино.

— Они из вустхольтского дуба. Потребовалась куча нависоли, чтобы доставить их через Чьелофриго.

— Далеко ли ваши виноградники?

— Чуть выше по реке, у первых холмов, для хорошего дренирования.

Калларино мог только радоваться, что генерал еще крепче связал себя с процветанием города.

Сразу за Сивиццей сидела Фурия, которая жаловалась калларино, что архиномо Боккатта разрешили держать в городских пределах их загоны с рабами. Насколько я понял, раньше только она пользовалась этой привилегией.

— Вы сами так делаете, почему бы не делать другим? — Масленый голос калларино намекал, что за определенную цену Боккатта снова можно изгнать.

— Потому что я Фурия, а они Боккатта, и, если этот вопрос не решится, кто-то обнаружит своих друзей повешенными на Куадраццо-Амо.

— Как... неизящно.

— Неизящно. Как и я сама.

Делламон иронично беседовал с женщиной, чей мурлыкающий голос показался мне дразняще знакомым... Ай. Сиа Аллецция, знаменитая куртизанка, когда-то учившая Челию. После стольких лет я все равно узнал ее. Делламон предлагал Аллецции навестить его в Мераи, а та уклонялась от ответа.

За столом сидели архиномо, мерканта и нобили ансенс. Множество голосов, множество разговоров. В основном я слушал своих врагов. Всех врагов, собравшихся за одним столом. Будь у меня яд, я мог бы отомстить за себя, мог бы слушать, как они задыхаются и падают вокруг. Так поступил Авиниксиус со всеми своими кузенами, прежде чем стать императором Торре-Амо и занять место на Белой скале.

— Милая моя, что за очаровательный голубой оттенок!

Эти слова вернули меня к реальности. Их произнес торговец, сидевший с другого бока Аллессаны. Та отпрянула от него. Судя по тому, как она это сделала, он не только восхитился платьем, но и прикоснулся к ней.

— Сиа беседует со мной, — сказал я.

Торговец принялся было отвечать, но я подался вперед.

— Вы не нравитесь сиа. Быть может, потому, что так фамильярно к ней прикасаетесь, или потому, что от вас пахнет конским навозом и оливковым маслом, что наводит меня на мысли, что вы трахаете своего конюха.

— Ах ты!..

Я услышал его движение, понял, что он делает.

— Убери руку с ножа.

Он ахнул, испугавшись, что его подловил слепец. Я продолжал тихим голосом, наклонившись к нему, чтобы он хорошенько разглядел мои изуродованные глазницы и покалеченное лицо:

— Юная сиа — воспитанница сианы Фурии. Она под защитой ее имени. Тщательно подумай, как поступить дальше.

Торговец зашипел, но не стал продолжать конфликт.

Я сам себя удивил. Я разгадал намерение торговца и быстро отреагировал. Прежний я пришел бы в смятение, тревожась о пристойностях, о лжи, о суматохе. Я же поступил так, как поступил бы с крысой, укусившей меня за ухо во сне: убил бы ее об стену без раздумий. Что бы я сделал, если бы он продолжил угрожать? Удивительно, но меня это не волновало.

— Итак, — сказал я приятным голосом, поворачиваясь к Аллессане. — Расскажите, как вы попали в Наволу. Вы достигли более высокого статуса, раз отправились так далеко в компании Делламона?

— Я... — Она помедлила, потом заговорила с фальшивой радостью. — Как вы однажды сказали, наволанское сердце летит стремительно и прямо к тому, кого оно любит. Я хотела узнать, так ли это. И приехала взглянуть, не найду ли себе спутника в вашем прекрасном городе.

Слова были игривыми, однако в ее голосе сквозило что-то близкое к панике.