— Ты… аргх… думал, что я… арр… боюсь… архг!.. ка-а-аргх!!! — обращаясь, меченый пытался донести до меня что-то очень важное, но изменённое горло уже не было способно к человеческой речи.

Поэтому монструозный упырь в конце просто что-то прохрипел и прогавкал, мотая для важности головой и ударяя передними лапами по земле. Гав-гав-гав да ры-ры-ры…

— В общем, я всё понял, — серьёзно кивнул я и изо всех сил махнул Губителем.

Я вложил в «клинок ветра» больше мощи, чем обычно, но монстр прикрылся передними лапами. Брызнули капли крови, обломалась пара шипов, и упыря даже протащило пару шагов… Но и всё.

Убрав лапу, он довольно оскалился, глядя на меня горящими красными глазами, и выдохнул пламя, смешанное с Тьмой. В этот момент я понял, что битва с ним не будет лёгкой прогулкой…

Ух, смердящий свет! Надо сказать, я был впечатлён… Пока убегал от твари, преследующей меня по пятам, я действительно был впечатлён.

Вот он, венец творения тёмного алхимика. Яд упыря, который может действовать и на бросса… На бросса, чья кровь должна обязательно сжечь Тьму, но не сжигает.

Вот как раз в этом моменте у меня были большие сомнения насчёт жизнеспособности этого чудовища, но реальность была такова, что оно неслось за мной, и моя магия его не брала.

Огонь? Я полыхнул в него лютым пламенем, но когда заметил, что твари это совершенно нипочём, решил не тратить силы. Упырю так даже было удобнее — он чуть меня не достал, атаковав из-за моей же пламенной завесы.

Цербер? Кутеню я запретил приближаться, потому что с клыков меченого стекала подозрительно тёмная слюна.

Ну да и ладно — у меня был Губитель, который после каждого броска снова появлялся в моей руке. И у меня был «клинок ветра», который всё-таки отталкивал тварь и заставлял прикрываться передними лапами.

На них, кстати, был шипастый панцирь — он покрывал руки, будто толстенные защитные латки. Череп у неё тоже был заметно бронированный, отчего лобная кость здорово нависала над глазами. Я быстро заметил эту особенность и стал чаще карабкаться по склонам, чтобы упырю было неудобно меня высматривать.

Броня навела меня на мысль, что упырь всё-таки боялся физических увечий. Зачем броня существу, которое не прикрывается от огненных атак, и даже не боится цербера, который сначала пытался его укусить?

К счастью, мозгов у чудовища после превращения явно убавилось, и с этим врагом можно было идти на уловки, не опасаясь, что он попробует перехитрить. Да и я, вдоволь побегав от него по завалам и склонам, быстро пришёл в себя и начал думать рационально.

Бросская кровь и Тьма несовместимы. Это — незыблемая истина, и она буквально впитана в мои варварские мозги. Но я вижу перед собой… сбоку… сзади себя… уф-ф…

Твою ж Бездну! Мне пришлось снова отпрыгивать и создавать перед собой огненный щит. Он тоже прекрасно отталкивал тварь, но едва я попробовал окутать её целиком, чтобы просто закрыть, как в клетке, то понял, что это плохая идея.

Вреда моё «огненное яйцо» не причиняло… Но если когти чудища начинали рассекать защитную пелену, мне самому приходилось тратить очень много сил на её восстановление.

А силы мне ещё понадобятся…

Потому что сейчас я выживал только за счёт того, что убегал, уворачивался и отталкивал от себя изменённого бросса. И самым верным способом было дождаться утра, но ночь только-только началась, и этот план был самым последним в очереди. А новых я ещё не придумал… Не дают придумать, смердящий свет!

Опасаться того, что это чудище вдруг сможет пережить и дневной свет, я себе не позволил. Во-первых, я в это не верю, а во-вторых, такая тварь уже на следующий день будет достаточно сильной, чтобы убить и самого знахаря Волха. А на третий день уже всем местным богам придётся думать, как выжить — сила упыря растёт в разы каждую пережитую ночь. Само мироздание не позволило бы жрецу создать такое.

Ну же, Малуш… Всеволод… думайте давайте! Нет, Малуш, топором мы уже пробовали…

Когти твари как раз рассекли валун под моими ногами, но я успел перескочить на отвесную скалу, зацепившись за уступ Губителем. Тут же, вскочив на него, я оттолкнулся от скалы, резко посылая себя назад и окружая щитом. Махнул топором по распахнутой пасти…

Тварь отдёрнула голову, потому что лапами как раз рассекала огненную пелену, добраться до меня. Я как раз пролетел под его грудиной, подмечая на ней особый знак.

Падая и повинуясь наитию, я тут же изменил угол атаки, решив обрушить топор на заднюю лапу, которой тварь упиралась в скалу. Брызнула кровь, тварь с визгом отдёрнула обрубок, а мой топор высек каменные крошки.

Тут же я послал в неё остатки огненного щита, решив не восстанавливать его, и просто вытолкнул чудище ещё выше. Брызгая культёй, чудище исчезло за высоким краем обрыва, я же спокойно приземлился и, махнув топором, послал вдоль скалы вверх «клинок ветра».