Ну, ничего, переварит это в себе и остынет… Зато теперь он точно в Камнелом не сунется.

Едва бард исчез, как из-за спин воинов появилась Креона. От её красивого платья и причёски остались одни воспоминания, поэтому уставшая чародейка просто присела рядом со мной на грязную землю.

— Говорила с кнезом? — спросил я.

— Малуш, кнез благодарен тебе. Ты спас жителей деревни и советницу Петру, — и добавила шёпотом, — Я сказала, что ты сделал это потому, что охранял меня, и что ты просто мой телохранитель, но не думаю, что он поверил.

— Молодец.

— Кнез хотел бы переговорить с тобой лично. Что ему могли сказать десятник и Петра, я не знаю.

Я кивнул. На самом деле мой Кутень прятался в тени обломков всего в нескольких шагах от кнеза, и я прекрасно слышал большую часть разговора.

Кнез ещё ночью получил весточку от Могуты Раздорожского, чтобы Камнелом готовился к осаде. Грядёт большая война, в Лучевии переворот, лучевийцы собираются напасть, и первый удар может быть на северо-востоке.

В письме было указано, что царя Могуту посетила Агата Ясная, и она уверила, что царь Нереус остаётся верен Троецарии. Что клевета о его шашнях с лучевийцами является лишь клеветой, и что в ближайшее время Нереус прикроет Южный проход в горах и пришлёт подкрепление к Камнелому.

А подкрепление точно понадобится… По сведениям Могуты, удар по Камнелому может последовать даже из Бросских Гор.

Услышав про Агату, я улыбнулся. Умница магистр, везде успевает. Одна делает для Троецарии больше, чем весь магический Совет Камня, заседающий на своём Острове.

Хотя насчёт Нереуса я был не особо уверен… Да, отец Виола не предатель, но, судя по его характеру, как бы ему самому не попасть в осаду. Если кнез Солебрега ударит в спину южному царю, то подкрепления мы не скоро дождёмся.

Креона, разглядывая в просветы под ногами воинов, как Глеб Каменный переговаривает с Петрой и другими воинами, прошептала:

— Надеюсь, Виол что-нибудь расслышит и потом раскажет?

— Кстати, а что там с Виолом произошло? — как бы невзначай поинтересовался я, — А то что-то он злой…

— Я сама не понимаю, но это случилось после того, как он спас жизнь Петре Слышащей, — сказала Креона, — Там, под горой, когда неожиданно началось землетрясение…

В этом моменте я потупил взгляд, участливо кивая. М-м-м, землетрясение, какой ужас! Наверняка это всё происки заговорщиков.

— … Петра сама вела всех нас по пещере и говорила, когда спешить, а когда ждать. Только поэтому мы и прошли, потому что в одном месте нас могло бы просто завалить, если бы не она. Но в какой-то момент под чародейкой раскололся пол, и она едва не свалилась в пропасть. Виол успел схватить её за руку и вытащить.

— И всё? — выражение лица у меня было наивно-удивлённое.

— Да, она была прям восхищена его смелостью, — сказала Креона с неожиданной ревностью, — Он поцеловал руку Петре, но там всё грохотало и осыпалось в пещере, и ей пришлось быстро выводить нас дальше. А потом он почему-то к ней больше не подходил, — она улыбнулась.

Улыбнулся и я. Ну и чего бард тогда злится? Никто же не услышал, как он выпустил газы, едва коснулся чародейки… Вот будь в той пещере гнетущая тишина, тогда его недуг бы все расслышали.

Бедный, бедный наш Виол. Проклятья со всех сторон так на него и сыпятся. То оборотень, то вот… кхм… повышенная вонючесть.

И всё же бард оказался более смелым, чем мне казалось. Наплевав на все последствия для себя, он спас жизнь чародейки, схватил её за руку, и это похвально… Может, конечно, он просто почувствовал, что моё предостережение — ложь?

Ну так я же знал, что барда обмануть сложно. Поэтому и вправду соврал, немного утаив истину. Просто я пожалел его мужскую силу.

Всё же, я не изверг, хоть и бывший Тёмный Жрец. Но бесконтрольные кишечные газы — тоже вполне себе серьёзное наказание, если он решил бы снова подбивать клинья к Петре… Царскому сыну, который не всегда даёт себе отчёт о последствиях своих выходок, такое будет полезно.

— Бросс, — из-за спин воинов вышел тот десятник, с которым я ещё прогонял боярина, — Кнез желает говорить с тобой. Но ты должен отдать мне своё оружие, и надо тебя заковать. Маги наложат заклятие, чтобы ты…

Я усмехнулся.

— Ну так попробуйте.

Десятник поперхнулся. Повисла гнетущая тишина, было слышно только плач деревенских, обходящих свои разрушенные владения.

— Неужели кнез думает, что ради спасения Камнелома я дам себя унизить? — продолжил я, — Не хочет он город спасать, так какая разница, я тут всё разрушу или это сделают ночью враги?

— Что ты сказал? — переспросил десятник, — Ночью?

— Остановитесь! — послышался голос Петры.

Чародейка земли тоже вышла вперёд. Вместе с ней выступили сразу несколько магов, вооружённых посохами.