— Навряд ли, — я покачал головой.

Дело клонилось к вечеру, когда я закончил проверять город, подготовившийся к осаде.

Маги наложили на стены многие виды чар, и я даже собственным зрением видел, как потрескивала древняя кладка, будто с нетерпением ждала по себе ударов.

Мы собрали в городе самых старых камнетёсов, которым пришлось вспомнить обо всех шахтах и пещерах, даже забытых, и чародеям пришлось их запечатывать. Я бы не хотел, чтобы твари вдруг хлынули из какого-нибудь прохода, который мы посмотрели.

Горы вокруг Камнелома тоже стали лысыми — камнеломцы срубили весь лес, чтобы видеть округу на расстояние магического удара. Правда, сам я метал огненный вихрь намного дальше, но подозревал, что это только из-за цербера.

Я встретил усталого, но довольного Луку. Мальчишка, сидя на Бам-баме, которого полюбило уже полгорода, показал мне золотистый медальон:

— Вот, господин Малуш, мы наготовили таких больше ста, я даже не умею до стольки считать, — гордо сказал он, а потом поднял медальон над головой.

Артефакт тут же засиял, словно второе солнце, и я прикрылся рукой. Да, свет был настоящим, солнечным, и меня неожиданно взяла гордость за талантливого пацана.

— Господин Малуш, — меня позвали.

Я обернулся. Креона вместе с Виолом приглашающе показывали куда-то.

— Брогг закончил, — счастливо улыбнулась чародейка, — Сейчас лучшие чародеи Камнелома работают над доспехом.

— Но осталась одна немаловажная деталь, — бард поднял палец, — раз уж ты будешь показывать броссам, что ты настоящий Хморок…

Я прищурился, чувствуя небольшой подвох.

— Какая деталь?

— Ну, громада, что за недоверие? Я нашёл в Камнеломе самого лучшего цирюльника, он уже ждёт тебя! Где ты видел бога мрака и смерти с белыми волосами?

Я вздохнул, чувствуя, что так-то Виол прав… Бросив последний взгляд солнце, которое постепенно клонилось к закату, я понял, что счёт пошёл на часы. Ну что ж, знахарь Волх, сейчас и посмотрим, кто больше похож на Хморока.

Так-то я понимал, что, когда носишь в душе сущность древнего бога, вся эта внешняя мишура смехотворна. Но боги имеют свой предел, и иногда смертным приходится им немножко помогать.

Над предгорьями повисли вечерние сумерки. Солнце клонилось к закату и тронуло далёкую вершину, собираясь за ней скрыться.

Усталый, нервный, но довольный собой, я стоял на городской стене, усиленной лучшими магами Камнелома, и смотрел на север. Точнее, на северо-запад — именно там был бросский городок Калёный Щит, и именно оттуда должны будут пойти бросские отряды.

Рядом молча стоял кнез. Хмурый, как туча, он молчал уже полдня после того случая с подосланным гонцом… Потому что потом пришло известие, что весь отряд, ушедший вместе с советником Германом по просьбе лучевийского посла, уничтожен. А это едва ли не половина кнезовой дружины.

Ну, зато теперь до него дошло, какое серьёзное испытание ждёт Камнелом. Он честный воин, и не привык сражаться с бесчестными прислужниками Бездны, потому что если они собираются ударить в лоб, то сначала жди удара в спину.

Меня страдания кнеза особо сейчас не цепляли, потому что я ждал возвращения Кутеня из Тьмы, и волновался за него так, как не волновался за весь Камнелом…

А ведь я мог бы просто уйти в горы, забрав своих спутников и семя в мешке. Ну, кто мне все эти камнеломцы? Почему я должен их защищать?

Десятый бы точно не стал этого делать. Тем более, Всеволод бы знал, что так даже удобнее — пока Волх нападает на Камнелом, можно спокойно и скрытно пройти в Калёный Щит, чтобы по секретному проходу направиться в горы к Храму Хморока.

Но бросс Малуш так поступить уже не мог. Если уж даже старый камнетёс Эрик сейчас где-то под стеной стоит наготове, сжимая кирку — единственное оружие, во владении которым старик был уверен. А Эрик уже не был мне чужим…

Ну когда уже там вернётся этот Кутень?

— А ты хорош, громада, — меня отвлёк голос барда, тоже поднявшегося на стену, — Видит Маюн, я буду свидетелем битвы, которая войдёт в историю Троецарии.

В ответ я лишь усмехнулся. Нет, камнеломцы уже не были мне чужими, и я готов их защищать… Ветер всколыхнул мои волосы, и я подумал, что наверняка в лучах закатного солнца рыцарь с длинными чёрными волосами в чёрных доспехах должен выглядеть грозно и величественно. Может, и Виол напишет обо мне песню?

— Напишу, напишу, — будто прочитав мои мысли, сказал Виол.