— Так туда царь доступа не имеет! — Покровская посмотрела на меня удивлённо, будто не понимала, отчего я не в курсе прописных истин. — И князь не может вмешиваться.

— Но к Покровску-то имел! — справедливо припомнил я.

— Покровск-на-Карамысе наши с тобой предки сами в аренду сдали. Как и окрестности. А остальные земли были наши. Была бы сила, так мы бы могли всех оттуда выкинуть. Но силы уже не было… Тот же Вилкин, кстати! Его род нам ни копейки не платит за разработку нефти. И царю, к слову, тоже не платит. А одно из месторождений находится на нашей земле.

— Слушай… А вот если я дошёл до шестого ранга, получил свой надел, он чем будет? Земщиной или царскими землями? — в голову пришла мысль, но я никак не мог ухватить её, приходилось держаться за тему, которая меня на эту мысль навела.

— Если на землях Руси получил — конечно, царским, — ответила Покровская, задумалась, а потом закончила: — А вот если в Серых землях возьмёшь — тогда земщиной. Там ты можешь даже своё независимое княжество образовать. Только тебе, конечно, никто не позволит. И когда захочешь в Русь войти — не разрешат сохранить земские права… Что?!

Авелина испугалась недаром: я вдавил тормоз, заставляя машину пойти юзом, благо дороги были пустые. А затем, выправив занос, подкатил к поребрику и остановился, глядя перед собой.

— Что случилось, Федь? — переспросила Покровская.

Я молчал. Мысль наконец-то удалось ухватить, и теперь я пытался её размотать. А там было, что разматывать…

«Ты даже можешь своё независимое княжество образовать», — сказала Покровская.

И вот теперь всё начинало вставать на свои места.

Земли, которые нельзя контролировать. Земли, где нет царя. Земли, способные отколоться от Руси. И в эту канву ложились и «безтёмовцы», и оба убийцы двусердых, и старательно разогреваемое недовольство…

Кто-то нагнетал обстановку. Причём именно там, где поблизости лежали земские земли. И даже имелась последняя в роду женщина, взяв которую в жёны, можно эти земли получить.

Конечно же, Русь сомнёт любого, кто попытается отделиться. Вот только…

А если там, в бывшей земщине, окажутся войска греков или персов? Ведь Ромейская империя и Эран спали и видели, как бы откусить от Руси хоть маленький кусочек. Может, в этом-то и был замысел? Или нет?

— У меня с собой прошение к царю о приёме моих земель… — вмешался в мои размышления тихий голос Авелины. — Если царь подпишет, тогда земли перейдут к тебе… Ну не сразу, конечно, а со временем. Рода-то у тебя нет, и пока не будет, ты с землями ничего сделать не сможешь. Они как бы будут под царём…

Опасный дар… И не только потому, что тогда могут открыть охоту за мной. Но и потому, что царь может решить, что лучше уж помереть одному отдельно взятому Фёдору, чем в его государстве снова появится большой кусок земщины.

Усилием воли я задавил в себе раздражение. Авелина, скорее всего, действительно не понимала, на что меня подписывает.

— Я тоже смогу такое прошение написать? — уточнил я.

— Когда будет род, — кивнула Авелина. — А сейчас ты ещё не можешь представлять Седовых…

Подумав, я решил не объяснять ей, что теперь могу и не дотянуть до своего рода. Придумаю что-нибудь. В конце концов, передам царю, что не нужны мне эти опасные земли — да хоть через того же Иванова, Бубна или Верстова…

В общем, вопрос был решаемым.

— Слушай… А что твой род не поделил с подчинёнными родами? — спросил я.

— Они какое-то предательство замыслили… — нахмурилась Покровская. — Подробностей не знаю. А ещё там история была с защитой рубежей… Но по этому поводу тоже без деталей… А чего мы, кстати, дальше не едем? Ты же спешил…

— Извини, в голову одна мысль пришла! — ответил я, снова трогая «тигрёнка» с места. — Пока делиться не буду, это просто догадки… Но со временем, наверно, расскажу.

Остаток пути проехали молча. После посещения Вестовой Службы, где всё прошло быстро, заскочили в мастерскую Шурупа. За проверку и ремонт «сокола» с меня содрали шестьдесят рублей. Зато Шуруп пообещал загнать «тигрёнка» в гараж до вечера.

Вырулив из мастерской на «соколе», мы поспешили обратно в Васильки. Когда проезжали мимо моего старого дома, остановились ненадолго посмотреть на пепелище. Кислый не соврал: и вправду, сгорело всё подчистую. И даже скамейка за забором. Всё-таки надо выбрать момент и сообщить об этом маме. Но я боялся, что после такого удара она вновь уйдёт в себя.