Шрифт:
И моему крепкому сну в эту ночь, уверен, позавидовали бы даже сказочные богатыри.
Интерлюдия II
— Вот чёрт! — выругался старик, перекидывая руль. — Обложили, как охотники волка!
Пузатый чёлн, резавший волну галсами против южного ветра, скрипнул оснасткой, снова меняя курс. Прячась в тени берега, он незаметно полз между отмелей побережья на юг, но мелькавшие то там, то здесь катера очень нервировали старика-капитана.
— Не по вашу душу, ваш благородие, сегодня такие танцы-то? — чуть успокоившись, спросил он.
Из маленькой каюты выбрался курчавый мужчина с нечёсаной бородой. Он огляделся, но толком ничего в ночной темени не увидел. Не было у него настолько большого опыта на воде.
— Может, и по мою… — настороженно глянув на старика, ответил он.
— Да вы не переживайте, ваше благородие! — успокоил его тот. — Сказал — доставлю, так доставлю! Я тут все мели, как свои пять пальцев, знаю!
В последнем кучерявый сильно сомневался. После такого утверждения обязательно надо было сесть на мель, чтобы радостно заявить: мол, видите, это первая. Однако вопреки его ожиданиям, чёлн продолжал упорно ползти на юг.
— Вот черти! — не удержался старик, когда впереди снова замелькал свет.
Он опять крутанул рулём, а потом, кинувшись к мачте, спустил косой парус.
— Что случилось? — тревожно спросил курчавый.
— Вдоль берега ползут, сволочи! — пожаловался старик. — Да никогда же их сюда не заносило! Что-то вы, ваше благородие, такое натворили, что ловят вас, как на моей памяти ещё не было…
Кучерявый молча кивнул, понимая, что старик прав. Слишком догадливым был рыбак, согласившийся его перевезти. И это напрягало больше всего. Однако пока старик делал своё дело, волноваться было не о чем.
А вот спустя ещё пять минут кучерявый напрягся.
— Мы останавливаемся? — спросил он.
— Останавливаемся, ваше благородие, — скинув в воду якорь, ответил рыбак. — Дальше-то сами видите: вон они, ждут нас…
— Есть другой путь? — нервно уточнил курчавый.
— Всегда есть, ваше благородие, — ответил старик. — Но тут надо бы с вами посоветоваться…
— Советуйтесь, — кивнув, дозволил пассажир.
— Вот смотрите, какое у нас дело… — старик сел рядом со штурвалом и обхватил пальцами подбородок. — Дальше если, значит, на юг-то идти, будет совсем туго. Там хоть и Тьма, да глубины хорошие под берегом: большие корабли могут к берегу прижиматься. А значит, даже если тут проскочим, дальше нас погранцы возьмут. А если не возьмут, то пройти не дадут. Придётся возвращаться, и тогда-то мы точно попадёмся.
— И что ты предлагаешь? — спросил кучерявый.
— Можно попробовать на запад уйти, — вздохнул капитан.
— Есть на это шансы, старик? Или ты просто ищешь выход там, где его нет? — хмыкнув, спросил кучерявый.
— Сейчас у нас выход ещё есть, — не согласился капитан. — А вот когда двинемся дальше, его не станет. Сумеем от погранцов уйти — отлично. Нет… Вы как, ваше благородие, сильно власти Руси-то зацепили? Если сильно, так скоро вертушки пустят. И вот от них даже под берегом не укроешься.
Кучерявый, резко подавшись вперёд, уставился старику в лицо. И смотрел так внимательно, словно хотел прожечь рыбака насквозь чёрными глазами.
— И ты спокойно об этом говоришь? Ты же русский… — наконец, озвучил он свои сомнения, понимая, что старик давно понял, на кого работает. — Неужели готов предать свой народ?
— Я на свой народ всю жизнь работал… — даже не шелохнувшись, капитан в ответ спокойно глядел в лицо пассажира. — Всю свою жизнь, ваше благородие, рыбу ловил и людей кормил. И чем мне тот народ ответил? Благодарностью и спокойной старостью, верно? Иль нет?
— Это у тебя надо спросить… — дёрнув щекой, заметил грек.
— Лучше у моей дочери и мужа её спросить… Вот только, знаете, не ответят они ничего. Мертвы уже. Погибли, когда погранцы не успели вовремя гнездо Тьмы зачистить. А после них мне только внук остался, да и тот нездоров…
— Про внука твоего я знаю! — отрезал кучерявый.
— И что мне терять-то, ваше благородие? — с горькой усмешкой спросил старик. — Только внука потерять и осталось… Жизнь моя почти уже вышла, да и жена немолода… Нам бы парня вылечить и до самостоятельности дотянуть. А заради этого… Заради этого мне и обчество не обчество, и народ — не народ. Так-то…
— Ты же понимаешь, что выживешь только на юге? — курчавый снова внимательно посмотрел капитану в глаза.
— Да, — спокойно ответил тот. — Вы, главное, ваше благородие, деньги передайте жене.
Кучерявый вздохнул и сел на борт, глядя в темноту и размышляя. Старика убивать не хотелось. Не из человеколюбия — этим кучерявый давно уже не страдал… Скорее, по совести не хотелось. По той самой, о которой в церкви нет-нет, да и рассказывают.
Кучерявый видел в своей жизни много предателей. Вся его работа была построена на том, что найти их, пристроить к делу, использовать — и выкинуть. Но этого обозлённого на весь свет старика он даже предателем не считал. Просто человек в очень тяжёлом положении. Человек, который поставил на кон остаток жизни, лишь бы спасти свою кровиночку.