— Думаю, сначала тряхнём сторожа… — на правах более опытного предложил Костя. — Он-то нам и подскажет, кого пытать… В смысле, кого опрашивать.

— Это если сторож ещё на месте! — усмехнулся я.

— А куда ему деваться? — удивился Костя.

— Это порт! На границе с Эраном! А мы вот с этим сюда приехали! — я продемонстрировал ярлык. — Я бы на месте сторожа уже плыл к персам.

— Федь, вот умеешь ты хорошо про людей думать! — восхитился Константин.

— Всего лишь стараюсь трезво смотреть на вещи…

В животе заурчало, и я грустно вздохнул, предложив:

— Может, тоже рыбу конфискуем? Пожарим где-нибудь тут, съедим…

— Да, я тоже голодный, — кивнул Костя. — Надо потерпеть. Сейчас Иван Иванович нагонит сюда людей, и можно будет отдохнуть.

Беда в том, что поздно ночью на работающий трактир было мало надежды, а в припортовых кабаках, как известно, еды нет — только закуска.

К тому же, на выходе с пирса мы попались на глаза местной охране. И ей очень не понравились наши автоматы, висевшие на груди. Три дюжих батыра степной наружности, прищурив и без того узкие глаза, поспешили к нам с ружьями наперевес.

— А ну стоять! Кто такие? Почему с оружием? — возмутился, видимо, главный в тройке.

Костя сунул ему под нос ярлык и, схватив за грудки, прошипел:

— Сам кто такой? Почему с оружием? Отвечать!

— Так это… Ваше благородие! Я сторож! Частное охранное предприятие «Чёлн»! Совершаю обход! — сразу же сдав назад, зачастил охранник. — У меня и разрешение есть! Вот, смотрите!..

Он поднял к лицу браслет-удостоверение, но Костя уже отпустил его и только рукой махнул:

— Была бы с собой цера… Знаете, кто на пирсе стоял? — он посмотрел на охранника.

— Мы нет, но голова пирса знает! — сразу же ответил тот. — Вон там, видите, домик!

— Там света нет, — заметил я.

— Так ночь же, вашблагородь! Ну кто же ночью-то работает?! — расстроился охранник.

— Тати и опричнина… — буркнул я. — А кто помочь может? Вот прямо сейчас?

— Так… Голова портовый может! — закивал охранник. — Или его заместитель! Это вам вон туда надо!..

— Федя! — Костя повернулся ко мне. — Давай, я к голове, а ты охранника, пожалуйста, на воротах опроси.

— Договорились! — не стал спорить я, двинувшись в сторону выхода.

К моему удивлению, охранник с ворот никуда не сбежал. Этот человек с кристальной чистой, видимо, совестью сидел рядом со своей будкой… И, блин, лопал бутерброд, запивая его чаем!..

— Доброй ночи, ваше благородие! — едва заметив, приветствовал он меня. — Вы, значит, ко мне?

— К вам, — я сел рядом и сглотнул слюну, набежавшую от запаха сыра и колбасы. — Машина эта давно приехала, не знаешь?

— Эта-то? — охранник посмотрел на припылённого чёрного «степняка». — Да где-то за полчаса до вас… Точно не скажу, не посмотрел на время. Но полчаса или, может, сорок минут. Я тогда только Мишу сменил, нашего вечернего сторожа.

— А чего время не записал? — уточнил я. — Разве такой обязанности нет?

— Есть. Но только для тех, у кого пропуска нет или кто на машине въезжает. А тут ведь Валентин Палыч приехал, а я его знаю… Да его все тут знают! Он уже, почитай, полвека рыбачит. Приехал, выгрузил из багажника короб со снастями и пошёл к себе на чёлн. Так вот…

— А короб со снастями у него большой? — поинтересовался я.

— Да как большой… Даже вот не знаю… Ну да, объёмный! — отозвался охранник, с аппетитом вгрызаясь в бутерброд.

— Человек поместится? — уточнил я размеры, стараясь не смотреть на предмет своего вожделения.

— Да что вы такое говорите, ваше благородие! — чуть не подавившись и закашлявшись, ужаснулся охранник.

— Мы за этим «степняком», считай, тысячу вёрст гнались, — удовлетворённо пояснил я. — А ты говоришь, что приехал на нём ваш рыбак. Тебя, к слову, не удивило, что он ночью приехал?

— Он часто в ночь в море выходит, — закончив кашлять, помотал головой охранник. — Работает на убой. Дочь у него умерла, вместе с мужем. А внук — больной. Надо на лечение собирать, хоть и в Хвалыни, но дорого. Серьёзная болячка. Вот и ловит рыбу чуть не круглые сутки, когда только спит?.. «Степняк» это, правда… У Палыча же машины нет, дорого для него.

— Так и что, в короб человек поместится? — уточнил я, жадно глянув на остатки бутерброда в руке собеседника.

— Ну так-то можно, ваше благородие… — ответил он, а потом, заметив мой взгляд, поспешно сунул в рот последний кусок, прожевал, запил и добавил: — Если скрючиться там… А если снастями сверху прикрыть, то и не приметишь, наверное… «Степняк»… Дорогая машина-то! Палыч бы её, скорее, продал, чтобы денег выручить.

— А жена у Палыча есть? — борясь с разочарованием, спросил я.