Между прочим, по данным 16 века, с тех пор, как армии Руси впервые достигли далёких берегов, эти грозные животные уменьшились в размерах. И, по мнению биологов, причиной тому как раз послужило резкое потепление.

К северу от Придамурья, в порте Аян, тоже достаточно тепло. Правда, только летом. Тепло, огибающее области Тьмы с востока, сюда доходит, но не постоянно. Уже давно подмечен шестилетний цикл, в рамках которого четыре тёплых бесснежных зимы сменяются двумя суровыми, почти арктическими.

Ну а чем дальше от побережья, тем сильнее ощущается дыхание Арктики, или Большого Льда. Уже в двух сотнях вёрст от берега жара спадает, а зима становится более холодной и снежной. На восточной границе Серых земель температура вовсе не поднимается выше двадцати градусов.

Более равномерно климат распределён на Камчатке и Огненных островах. Однако в этих краях есть своя особенность: жаркое лето, которое длится с мая по сентябрь, сменяется арктической зимой. И так год за годом. Летом — устойчивая жара в тридцать пять градусов, зимой — морозы под минус сорок.

Исключение составляет порт Тихий, где зимы нет вовсе. Расположенный на самой южной точке восточных владений Руси, он круглый год получает приток тепла.

Второе место на Руси, достойное особого внимания — это земли к востоку от Хвалынского моря. Здесь холодные воздушные массы с севера сталкиваются с южными горячими ветрами. Гоня волну, они проскальзывают над бурной Хвалынью и обрушиваются на берега этого удивительного водоёма.

Считается, что когда-то там, по восточному берегу моря, проходило ответвление Великого Шёлкового пути — Волжский торговый путь. Он пересекал Каракумы, вёл караваны через перевалы в Мангышлак, а затем шёл почти до самой дельты Волги. А от тех мест, где сейчас расположена Хвалынь, купцы отправлялись дальше: вверх на ладьях по течению реки.

Как считают геологи, исследующие Хвалынское море, тогда от Мангышлака до дельты Волги можно было дойти посуху и почти по прямой. Сегодня в тех местах плещется солёная вода, а раньше уровень моря был значительно ниже. Кроме того, южные ветра круглогодично нагоняют на север водоёма огромные массы воды.

Климат с тех пор сильно изменился. И если на западных берегах Хвалыни, у гор Кавказа, он более или менее постоянный, то на востоке — попросту невыносимо жить.

Дело в том, что пустыня Каракум продвинулась далеко на север, сузив степную полосу перед северными лесами. Нынче воздух там прогревается летом до шестидесяти градусов, а ночью — охлаждается до пятнадцати. Но это ещё ничего!

Зимой всё становится намного хуже. Днём — пятидесятиградусная жара, а ночью — двадцатиградусный мороз.

Семьдесят градусов разницы, каково, а? Это, прямо скажем, сильно изменило местную флору и фауну. В таком Аду любому существу выжить очень непросто.

Впрочем, это лучше, чем в Африканских владениях Руси, но о них позже…

Нашу немую сцену у пирса вдруг разорвало глухое урчание и шлёпанье. Мы дружно повернулись на звук. Первым делом я увидел только блестящую чешуёй рыбу, беспомощно подпрыгивающую на досках. Лишь спустя мгновение до меня допёрло: она не сама там пляшет. Её держал в пасти и яростно разжёвывал кусок ночной темноты — невидимый на фоне этой самой темноты.

Рыба, а точнее кто-то из осетровых, размерами превышала Тёму… Однако мой питомец за день очень проголодался, видимо. Вот и не стал критически оценивать свои возможности. И теперь с урчанием грыз огромную рыбину, уверенный в победе желудка над здравым смыслом.

— Тёма, а воровать нехорошо… — заметил я.

— Р-р-р-р-мр-р-р-р! — отозвался кот, всячески давая мне понять, что целых полдня морить животное голодом ещё хуже.

— Ну дай ты ему поесть. Весь день же, бедненький, в машине… — тихо, но твёрдо вступилась за питомца Авелина.

— Так… Пока котик кушает, надо решить несколько вопросов! — заявил Иванов, положив точку любым спорам о судьбе рыбы. — Мне нужно сделать пару десятков звонков. А вы, Константин Петрович и Фёдор Андреевич, в это время займётесь опросом местных работников. Надо узнать, что за посудина здесь стояла, и куда уплыла.

— А нам будут отвечать? — скептически уточнил Константин.

— С этим — будут! — пообещал Иванов, протягивая нам два маленьких ярлыка с эмблемой опричнины. — А если не будут… Если не будут, разрешаю применять пытки. И не надо носы воротить, господа. Проверенное средство, между прочим. Верное.

— Ну, мы попробуем… — Костя неуверенно принял одну из пластинок.

Я молча взял вторую и направился к багажнику машины. Накрывшая город ночь была совсем не жаркой. Даже наоборот: температура опускалась ниже и ниже. Поэтому я накинул куртку и, не застёгиваясь, двинулся к выходу с пирса. Следователь нагнал меня через несколько шагов. За спинами у нас раздавался голос Иванова: опричник как раз просил Малую снять отпечаток энергии.