Шрифт:
– Итак, герр Штумберг… прошу.
– Господа, я изучил судейство матча по записи. Двадцать семь серьезных нарушений. Из них двадцать пять в пользу «Салоников».
Наступило тяжелое молчание.
– Кто обслуживал матч?
– Риме, из Бельгии.
Все поняли без слов – опытный судья. Такое количество ошибок он мог допустить по двум причинам – либо подкуп, либо он, как и все, испугался и хотел просто выбраться из города живым.
Судя по тому, что произошло после матча, – не зря боялся.
– Хорошо.
Президент ФИФА посмотрел на членов исполкома, приглашая высказываться.
– Мы не можем дисквалифицировать греков, – сказал представитель британской федерации футбола, – так мы потеряем греческую федерацию и подадим неправильный сигнал русским. Это поддержка Путина.
– Неправильный сигнал мы подадим, – ответил немецкий представитель, – если оставим все так, как есть.
– Это не футбол, – высказался и итальянский представитель, – это бандитизм.
– Переигровка? – задумчиво сказал британец. – На нейтральном поле? Возможно, без болельщиков.
– Так мы накажем обе команды. А надо одну.
– К тому же слишком плотный график. Переигровка его нарушит. Нейтрального поля тоже нет, надо искать.
– Ради бога…
– Ради бога, Джон, ты что, не видишь?
– Я все прекрасно вижу! И ты прекрасно знаешь нашу политику! Мы не имеем права встать на сторону России. Ни в чем.
– Нет, не знаю. Мы слишком долго снисходительно относились к командам второго и третьего мира. Пусть победят… уравняем шансы. Но это слишком!
– Это слишком, – высказался и испанский представитель, – было применено оружие. Дальше только оружие на трибунах.
– Матч ненависти, – напомнил серб, – у нас это было.
Знаменитый матч ненависти в Загребе в девяностом – тот, кто это видел, тот никогда не забудет. Играли две команды – из Белграда и из Загреба. Сначала началась драка на поле, потом с обеих сторон болельщики выбежали на поле, и началась драка всех на всех – футболистов, болельщиков… всех. Потом разъяренная толпа выхлестнула на улицу – бить, жечь, громить. Утром Загреб было не узнать – перевернутые и сожженные автомобили, подожженные трамваи, разгромленные кафе. Некоторые историки считают именно матч ненависти началом открытого военного противостояния в бывшей Югославии.
А всего через несколько месяцев некоторые из тех, кто тогда дрался в Загребе, уже убивали друг друга в Вуковаре.
– И что? Ты хочешь, чтобы то же было в Греции?
– Нет, – представитель сербской футбольной федерации встал, – но я иногда думаю, а что было бы, если бы нас тогда наказали? Серьезно наказали, как надо. Ведь за тот матч так никто и не был наказан. Каждый разошелся со своей правдой и со своими ранеными и искалеченными. Пошел домой за ружьем, за автоматом. Какого черта, если за палки, за камни, за ножи никто не наказал? Почему бы не сделать больше?
…
– Может, если бы нас тогда остановили, этого всего не было бы?
Все молчали. Молчание прервал звонок телефона президента ФИФА. Тот послушал, ничего не сказав, отключил телефон.
– Еще один болельщик умер в больнице, – сказал он, ни к кому не обращаясь – Голосуем.
…
– Два варианта решений. Первый – переигровка на нейтральном поле. Второй – дисквалификация греческой команды. Прошу голосовать… первый вариант. Спасибо. Второй вариант…
Поднялись все руки, кроме одной.
– Спасибо.
– Только, – мрачно сказал испанский представитель, – объявим об этом через пару дней. Чтобы все, кто там остался, успели оттуда выбраться.
Через три дня исполком ФИФА объявил о своем решении – результат матча аннулирован, клубу ФК «Салоники» присуждено техническое поражение со счетом 0:3, кроме того, он на два года лишен права участвовать в любых еврокубковых матчах.
Так ФК «Спартак» прошел дальше.
Когда об этом объявили, в Греции снова вспыхнули беспорядки. Начали поступать сообщения об избиениях русских или тех, кто казался русскими [31] .
31
Это не преувеличение и не выдумки автора. В Греции очень сильны радикалы, как правые, так и левые, а что-то подобное украинскому Майдану происходит там регулярно, хотя и не заканчивается отставкой правительства.
Те, кто хотел ненавидеть, ненавидели. И с ненавистью так просто было не совладать.
26–28 сентября 2020 года
Анкара, Турция
Поверил ли он, криминальный комиссар полиции Стамбула Назим Хикмет, русскому, которого он подозревал в мафиозной деятельности?
Да, поверил. Именно потому и поверил.
Он жил в Стамбуле не первый год и знал, какая долгая и лютая вражда разделяет русские и кавказские кланы криминалитета – воров в законе. Если убивали русского вора в законе, то это наверняка был кавказец. И если убивали кавказского, то это почти наверняка был русский. Стамбул был настоящим полем битвы между кланами воров много лет, и в этой кровавой игре не было правил, вообще никаких. Сдать конкурентов полиции? Запросто.