Старшего звали Зеки. Когда ему было шесть лет, он видел, как его отец казнил старшую сестру. Ее вина была в том, что кто-то увидел ее с парнем, а деревенская молва доделала все остальное. Отец вывел ее на двор и повесил, а потом сказал, что она сама покончила с собой. Зеки все видел, но полиции ничего не сказал, а если бы и сказал, то это ничего бы не изменило, потому что полицейские из города были родом из этих же мест и считали убийства чести хорошим делом. В пятнадцать лет Зеки и сам совершил убийство по приказу главы клана – застрелил журналиста из Стамбула, который всюду совал свой нос и, как поговаривали, был еще и курд. Он считал, что поступил правильно и отец тоже поступил правильно. Как можно жить без чести? А курдов по-любому надо убивать.

Младшего звали Мурат. У него семья была побогаче, чем у Зеки, но все кончилось плохо. Его старший брат уехал в Германию и стал там гомосексуалистом. Отец покончил с собой от стыда, а Мурат пошел по плохой дороге, начал драться в школе, потом совершил первую кражу, потом еще одну. Полицейский инспектор, когда его поймали, завел в свой кабинет и спросил – хочешь в тюрьму? Мурат ответил «нет». Тогда полицейский сказал, что надо вступить в отряд Серых волков…

В Серых волках они нашли дисциплину, возможность стать кем-то, не имея денег. Им поручили выполнять мелкие поручения своих старших товарищей, потом – рекетировать торговцев. Потом узнали, что Зеки уже совершил убийство, и стали им поручать избавляться от неугодных. То есть убивать.

Так они познакомились с Мехметом, который служил в полиции, и еще кое с кем. Они пообещали, что если Мурат и Зеки будут делать то, что скажут, их потом возьмут на работу в полицию. Это была хорошая работа – твори что хочешь от имени государства, и никто тебе не указ.

В нужное время они заехали в здание министерства – там ремонт был, потом ремонтники то и дело ездили, а их машина как раз была одной из таких. Там им передали мешок и приказали вывезти за город и где-нибудь закопать, чтобы не нашли. Мурат и Зеки поняли, что в мешке человек, и испугались. Но перечить они не смели…

Теперь Зеки зарулил на каменоломню, где работал его отец, а потом камень кончился и отец потерял работу. Он тысячу раз ходил сюда с обедом для отца, и все здесь ему было знакомо.

– Помоги…

Вместе они вытащили мешок из машины, бросили на землю. Мешок шевелился. Зеки достал пистолет.

– Погоди, – сказал Мурат, который был поумнее.

– Чего?

– А если его потом найдут? В нем будет пуля из твоего пистолета.

Зеки подумал и сказал:

– Точно.

– Надо его зарезать.

– Точно. Пойди, принеси нож из машины.

Мурат принес нож.

– И сними с него мешок, иначе как его резать?

Мурат выполнил требуемое – и двое парней уставились на связанного мужчину лет сорока, может чуть меньше…

А мужчина сказал:

– Я комиссар полиции…

– Я комиссар полиции…

Комиссар понимал – это последняя его надежда. Призрачная. Эти двое – обоим хорошо если двадцать есть – исполнители, пушечное мясо. Он сам столько перевидал таких на допросах. Обычное дело – девушка приезжала в Стамбул из провинции, начинала жить жизнью европейки, постила фотки в соцсетях, не думая, что в ее родной деревне их тоже могут увидеть. Кто-то поехал в город, зашел в интернет, увидел фото… и вот, над семьей начинали смеяться, по деревне ползли слухи. И вот глава семейства снаряжал в город брата с приказом убить сестру.

Почти всегда такой мститель за честь семьи быстро попадался, на допросе в полиции, когда его спрашивали, зачем он это сделал, гордо смотрел на них и молчал. Потом отправлялся в тюрьму на пятнадцать-двадцать лет, твердо уверенный в том, что поступил правильно. В тюрьме такие были в авторитете…

Да чего говорить – его родной брат оказался ничем не лучше. Правда, у него рука не поднялась на сестру, и он решил наказать ее бойфренда.

Но только такие вот – они знают, что полиция не прощает убийства своих. И им совсем неохота погибнуть под пулями, или чтобы их избили до смерти в участке.

– Я… полицейский… меня… нельзя убивать.

Мурад и Зеки переглянулись.

– Если… отпустите меня… я вам помогу… клянусь.

…

– Вас убьют свои же… избавятся от свидетелей.

Мурад кивнул, они с Зеки отошли в сторону. Карьер поражал своими размерами и пустотой, ржавел брошенный экскаватор, ветер гонял пыль…

– Что делать будем?

– Надо выполнять приказы. Иначе нас убьют.

– Да, но он полицейский! Я не хочу убивать полицейского.

Если бы они были мусульмане, вопросов бы не возникло. Но Серые волки старались не идти на конфликт с государством.

– Мы дали клятву. Кто знает, кто он такой?

– Он полицейский.

– А если это не так?

– Это так, и ты это знаешь.

Вместо ответа бородатый Зеки вырвал нож из руки Мурата, сам при этом немного порезавшись.

– Ты трус, – сказал он.

В следующее мгновение прилетевшая откуда-то пуля ударила Зеки, и он упал, разбрызгивая вокруг свою кровь.

– Стреляют!

Хлопок выстрела. Мурад побежал к машине, но что-то ударило его, и он полетел на землю. Подумал, что надо ползти, но ноги уже не слушались…