– Мне кажется, дело в том, что мой отец погиб из-за твоего отца…

– Что-что? – переспросила Марина, не поверив собственным ушам. – Как это – погиб из-за… Объясни! Дикулов что, убил твоего отца?

– Да нет же! Вот бестолочь! Просто отец погиб из-за него, из-за того, что твой папочка был в те годы элементарным бандитом. Моего отца убили во время одной из разборок, понятно?

– Не совсем, – упрямо сказала Марина. – Какие разборки?

– Ой, ну ты как будто вчера с гор спустилась! – всплеснул руками музыкант. – Ты что, не знаешь, что твой отец был обыкновенным бандитом?

– Чего? – противным голосом протянула Марина. – Кем-кем он был? Ну-ка повтори!

– Повторю хоть сто раз. Только давай сначала хоть кофе возьмем, а то на нас уже вон та деваха из-за стойки косо смотрит.

– Да пусть хоть совсем окосеет!

Впрочем, кофе действительно взять стоило. И даже с коньяком.

Валентин быстро принес две чашки с кофе и две рюмки коньяку, мимоходом сообщив:

– Я вообще-то спиртное не люблю, но что-то сегодня нервишки разгулялись.

– Не отвлекайся, – приказала Марина. – Рассказывай!

– Да тут нечего особенно и рассказывать, – пожал плечами Валентин. – Мне мама так говорила: твой батя добывал денежки незаконными методами, пытался втянуть в уголовщину младшего брата. Тот отказывался. И вот один раз, когда они встретились где-то, чтобы поговорить, на твоего папочку налетели конкуренты, началась перестрелка, и мой отец случайно погиб. Теперь ясно?

– Отчасти, – медленно произнесла Марина. – Отчасти… А бабушка тут каким боком? Она-то чем виновата оказалась? Почему твоя мамашка ее похоронить решила?

– Бабушка… Не знаю, честно говоря. Но вообще мать много раз поминала ее недобрым словом, говорила, что хорошая женщина не воспитала бы такую бандитскую сволочь, как твой отец.

– Он… – Марина хотела сказать: «Он мне не отец», но почему-то у нее вырвалось совсем другое: – Никакая он не сволочь! Это как раз ты дрянь! Родную бабушку забыл!

– Да не забыл я! – закричал музыкант. – Я думал, она умерла! Я же не знал!

– Ты не хотел знать! Ты мог бы спросить у собственного дяди!

– Да какого черта я стал бы спрашивать?! Ты что, совсем дура? Что я стал бы спрашивать, что? На самом ли деле бабушка умерла? Ты сама-то соображаешь, что говоришь?!

– Ладно, пусть я не соображаю. Но и ты тоже… Сам подумай! Говоришь, вырастила сволочь. Но она и твоего отца тоже воспитывала! Так почему же он вырос хорошим человеком, а? Ответь!

Разумеется, ответа на этот вопрос в природе не существовало. И музыкант, на самом деле вовсе не будучи дураком, мгновенно это понял.

– Ну… – промямлил он. – Ну…

И тут Марина словно с цепи сорвалась. Не обращая внимания на осуждающие взгляды других посетителей кафе, она принялась на все корки ругать музыканта, осыпая его выразительными эпитетами. Суть ее высказываний сводилась к тому, что Валентин не хотел поддерживать отношения с родным дядей, полностью доверившись мнению матери. А это, с точки зрения Марины, было неправильно. Мнение в серьезных вопросах нужно вырабатывать собственное, пользуясь разными источниками информации.

Марина, наверное, еще долго бы рассказывала Валентину, что она о нем думает, если бы вдруг не заметила в глубине собственного ума нечто настолько странное, настолько неожиданное, что умолкла на полуслове. Она как бы сама себя поймала на чем-то нечистом…

А ведь ей действительно это нравилось!

Марина внезапно поняла, что, скандаля, она одновременно словно наблюдает за собой со стороны, любуется собственным праведным гневом… а почему бы и нет? Она ведь действительно права! Она заступается за бабушку, она восстанавливает справедливость! И еще она при этом жалела себя, такую несчастную, никем не понятую… уж так жалела!

Значит, Лева говорил правду? Он понял, что происходит в Маринином уме, разобрался в том, чего она сама не замечала… как это ему удалось? Он что, людей насквозь видит?

– …что ли?

Резкий толчок в плечо заставил Марину очнуться.

– Я спрашиваю, ты заснула, что ли? – повторил Валентин. – Вид у тебя как у сомнамбулы. Ты, часом, не припадочная?

– Нет, – коротко ответила Марина. – Извини, что накричала на тебя. Ты действительно ни в чем не виноват. Но поскольку теперь ты знаешь, что бабуля жива-здорова, неплохо было бы ее навестить. Адрес запишешь?

– Навестить? – растерялся Валентин. – Как-то ты… уж очень на меня наезжаешь. Точь-в-точь как твой папочка.

– А он тоже на тебя наезжал? – заинтересовалась Марина. – По какому поводу?

– Ай ну его! Зациклился на идее передать мне свой бизнес.

– С чего вдруг? Какая муха его укусила?

– Ну, говорит, после той операции ему недолго жить осталось, хотелось бы передать фирму в родственные руки. А ты и не знала?

– Я в его дела не вникаю, – коротко ответила Марина.

Не объяснять же этому оболтусу, что они с Дикуловым вообще не родня! При чем тут вообще Дикулов? Марина хотела добиться только одного: чтобы музыкант стал навещать бабулю, чтобы она не чувствовала себя брошенной.