Это был Амон.

– Тоже захаживал?
– спросил он у оперативника.

– Два или три раза.

– Один приходил, один уходил?

– Да, он, похоже, не любит больших компаний. Думаете, был именно у Цыбизовой?

– Нисколько в этом не сомневаюсь.

– А то уж мы подумали, что он ходит к кому-то другому, хотели отсеять его...

– Ни в коем случае! Это самый важный наш улов. Что "девятка."? Стоит под окнами?

– Стоит, но, кажется, никого это не интересует.

– Вот этот тип уже клюнул, - Пафнутьев постучал пальцем по физиономии Амона. Он ради "девятки" заглядывал. Куда он дальше направился?

– Не знаю... Такой задачи не было...

– Пусть твой фотограф время от времени наводит свой объектив и на "девятку"... Клиент созрел. Вы ее подготовили как-нибудь?

– Тормоза отключили... Стоит им чуть с места сдвинуться, тут же в кусты упрутся, в забор, в дом... А ребята всегда наготове. Байрамов, оперативник выдернул из пачки снимков один и положил на стол.
– На нем был изображен небрежно одетый, небрежно причесанный человек с брюшком и широкой физиономией. Поза у Байрамова была несколько неуверенной, он отвел руку в сторону, не то ища поддержки, не то предлагая кому-то опереться на его руку...

– Пьяный?
– спросил Пафнутьев.

– Это с ним случается.

– Ночку провел в этом доме?

– Именно.

– У Цыбизовой?

– Ну, - утвердительно произнес оперативник. И еще один снимок заставил Пафнутьева удивленно вскинуть брови - он увидел Зомби. Неестественно распрямленная спина, палка, темные очки и напряженность во всей фигуре, какая бывает у слепых, передвигающихся по улице наощупь. Зомби, правда, хорошо видел, глаза у него остались в целости, как и зубы, но после нескольких месяцев неподвижного пребывания на больничной койке, после десятка операций, фигура его не приобрела еще достаточной гибкости, уравновешенности, уверенности при ходьбе.

– Надо же, и этот здесь, - пробормотал Пафнутьев.
– Или тоже из этой компании?

– А, этот, - понимающе протянул оперативник.
– Мы с вами, Павел Николаевич, уже о нем говорили. Помню я его, при мне как раз было. Он вначале прошелся вдоль дома, приглядываясь, словно набираясь решимости... Не легко он вошел в подъезд, нельзя сказать, что на крыльях влетел... На подъезд смотрел, потом головой вертел - номер дома высматривал... Ну, и так далее.

– И все-таки вошел?

– Да. И пробыл там довольно долго.

– Так... Вышел, а дальше?

– Опять вертел головой, пытался, видимо, как-то сориентироваться, но сообразил все правильно и зашагал в сторону центра.

Пафнутьев придвинул телефон, некоторое время угрюмо смотрел на него, потом медленно набрал номер.

– Овсов? Приветствую.

– А, Павел!
– обрадовался хирург.
– Жив?

– Это что, так уж удивительно?

– После всего, что я слышал о твоих похождениях... Это не просто удивительно, это потрясает. Я в восхищении от твоей изобретательности, сообразительности... Затопить два этажа...

– Прижмет - тоже начнешь соображать. А откуда ты-то знаешь. Овес?

– Слухи, Паша.

– И что же, весь город обо мне гудит?

– Не знаю весь ли, но большая половина города... Это точно.

– А у вас-то откуда сведения?

– Паша, ты нас недооцениваешь. Мы ведь напрямую связаны с травмами, с происшествиями, с милицией... Ночи длинные, людям не спится, раны мучают, швы не затягиваются, раскаяние донимает... С кем ему бедному поговорить, как не с лечащим врачом?

– Все ясно. Послушай, Петя... Твой Зомби в город выходит?

– А что?
– насторожился хирург.

– Ничего. Это не разговор. Давай так... Я спрашиваю, ты отвечаешь. Ты спрашиваешь - я отвечаю. Договорились? Так вот вопрос - он в город выходит?

– Прогуливается... Может, наверно, и за ворота выйти. Не исключено. Последнее время он чувствует себя лучше, - ответил Овсов.

– Понял. Значит, в городе он бывает. А ведь мы с тобой об этом говорили.

– Жизнь, Паша, обладает иногда странными свойствами...

– Он бывает в опасных местах, - теперь Пафнутьев не пожелал слушать мысли Овсова о странностях жизни.

– Я догадывался об этом. Да он, собственно, и не скрывал. Ты все знаешь, Паша. Он хочет найти авторов той автомобильной аварии, автора того удара ножом в спину...

– Не надо ему этим заниматься. Следующий раз они не промахнутся. Да и авторов этих, как ты выражаешься, я уже знаю.

– Но он тоже на них вышел?
– воскликнул Овсов почти с восхищением.

– Он вышел на девицу, которую я же ему и нашел. Тут много ума не надо. Но он неожиданно попал в болевую точку.

– Я всегда верил в него!
– с гордостью произнес Овсов.
– Ты, Паша, его недооцениваешь. Это потрясающий человек. Зашел бы... Пообщались бы... Ведь вы все-таки над одной проблемой работаете?