Шрифт:
– Но-но!
– предостерегающе произнес Пафнутьев.
– Говори, да не заговаривайся!
– Платят, Паша.
– И Шаланда?!
– А куда ему деваться? Он тебе не признается, совестно ему... Но если уловишь момент, поймаешь хорошее такое доверительное настроение... Спроси. И он признается. Милиция платит Неклясову. А суды взял себе Фердолевский.
– О, Боже!
– простонал Пафнутьев.
– Не надо, Паша... Ты знаешь об этом. Может, тебе не говорили впрямую... Как это делаю я... Но ты знаешь. А если бы не знал, то я бы тебя не уважал так, как уважаю, не любил бы так, как люблю... Не преклонялся бы перед тобой...
– И что же третья банда?
– Неклясов с Фердолевским поделили все, что можно. И доля каждого их устраивала. Они не ссорились и не убивали друг друга. Они водку вместе пили. А если кого и убивали для порядка, то чужаков, которые лезли на их территорию. И чужаки, если они хоть немного соображали, понимали, что дело будут иметь с обоими.
– И появляется третья сила...
– Да, Паша. Она уже появилась. Бросила вызов и одному, и второму.
– Послушай, а если все проще? Может быть, один из этих ребят, Неклясов или Фердолевский, напал на другого, не объявляя войны? И, чтобы избежать собственных потерь, валит все на некую третью силу, которой и в помине нет?
Халандовский некоторое время задумчиво смотрел на Пафнутьева, потом взял бутылку, иней с которой уже успел стечь прозрачными струйками, и снова наполнил стопки. Осторожно поставив бутылку на стол, чтобы не спугнуть собственные мысли, он сходил на кухню, принес лимон, не торопясь нарезал его и положил на каждую из оставшихся котлет по два кружка. И только после этого поднял глаза на Пафнутьева.
– Сомневаюсь, - сказал он.
– Сомневаюсь, Паша.
– Почему?
– Видишь ли... Эти ребята... Неклясов и Фердолевский... Они не дураки. Они очень не дураки. И есть тысячи способов узнать о коварных замыслах, которые питает другая сторона.
– Например?
– У каждого из них во вражеском лагере есть свой надежный человек. И если бы тот же Неклясов затеял войну против Фердолевского, тот будет знать об этом до того, как прозвучат первые выстрелы. Они больше доверяют своим разведчикам, чем Иосиф Виссарионович. Хотя и тот был не дурак. Я подозреваю, что и он доверял своим разведчикам... Но на каком-то этапе ему было выгоднее делать вид, что он им не доверяет...
– Не будем о Сталине, - перебил Пафнутьев.
– А я о нем и не говорю, - невозмутимо ответил Халандовский.
– Я говорю о Неклясове и Фердолевском. Они тоже могут делать вид, прикидываться и валять дурака... Но когда появляются трупы... Это уже невозможно.
– Что произошло сегодня утром у Леонарда?
– На одиннадцать была назначена встреча Вовчика Неклясова и Кости Фердолевского. Неклясов прибыл вовремя, Фердолевский опаздывал. Поэтому от автоматчика досталось ребятам Неклясова.
– Почему опаздывал Фердолевский?
– У него есть оправдание. Его машину в пригороде остановили на железнодорожном переезде. Он простоял там около часа - сошел вагон с рельс. Пока вызвали кран, ставили вагон на место... Неклясов сам поехал и все проверил. И только тогда снял подозрение с Фердолевского.
– У Фердолевского тоже есть потери?
– Нет, - Халандовский покачал головой.
– Но неделю назад взорвалась машина... Никто не пострадал. Он должен был ехать в этой машине, но что-то помешало...
– Как объясняют взрыв?
– Твердого мнения нет. Он не оставляет машину без присмотра ни на минуту. В ней постоянно кто-то находится. Днем и ночью, утром и вечером... Как в президентском самолете. Единственное объяснение, причем довольно жидкое... Машину останавливали гаишники. Обыскивали, заглядывали в багажник, поднимали кресла, в бардачке шарили... Обычный осмотр на дороге. С каждым случается. У людей много оружия, везут мины, гранатометы, огнеметы... Идет война, Паша. Все очень просто.
– Надо бы мне повидаться с ними.
– С кем, Паша?
– С этими твоими... Неклясовым и Фердолевским.
Халандовский быстро взглянул на Пафнутьева и, как всегда в затруднительном положении, рука его невольно потянулась к почти опустевшей бутылке. Потом брови его вскинулись вверх, открыв удивленные, озадаченные глаза, в которых постепенно возникало выражение шалости.
– Ну, ты даешь, Паша!
– сказал Халандовский, разлив по стопкам остатки водки.
– А что? Мы с ними коллеги, работаем на правоохранном фронте... У нас одинаковые проблемы, часто и методы одни. И вот появилась одна проблема третья банда.
– Я могу передать им твои слова?
– Можешь и от себя кое-что добавить. Все, что покажется уместным.
– Буду думать.
– Когда появилась третья банда?
– Месяца два назад... Может быть, три, - Халандовский повертел растопыренной ладонью в воздухе, давая понять, что его слова не следует воспринимать буквально.
– Вначале были телефонные звонки... Неумелые, но отчаянные, как выразился Неклясов. Звонкам не придали большого значения. Мало ли шелупони сшивается вокруг любого стоящего дела...