Шрифт:
– Да не спорьте вы, херр Режиссер! – зашипел Директор, отводя Режиссера в сторонку. – Какой к черту первоисточник? Теперь он – наш первоисточник!
– Нам обещали Госзаказ!
– Госзаказ – капут!.. – заметил Префект. – Накрылся... олимпийским знаменем!
– Слава богу, есть спонсор! – подхватил Директор. – Да еще какой! Дает технику, пленку... Компьютерные эффекты... И практически ничего не требует взамен!
– Практически или ничего? – подозрительно спросил Режиссер.
– Да ерунда... – сказал Префект. – Пиво для рекламы... Сосиски! Нищие любят сосиски? Натюрлих!
– Для немецкого телевидения, – добавил Директор, – придется дать роль ихней телезвезде!
– Что?! – спросил Режиссер так громко, что немецкий гость оторвался от рассматривания фотографий. – Вы уже сговорились?! Кто здесь режиссер, в конце концов?.. Все утверждено! Какую роль? Мужскую? Женскую!
– Йа! – подтвердил Браун.
– И кто ее будет играть?
– Йа! – повторил Браун.
– В каком смысле «йа»? – оторопел Режиссер. – Переведите!
– «Йа» – это по-ихнему – «он», – вздохнул Директор. – У них так принято...
– Йа! – подтвердил Браун и неожиданно перешел на довольно четкий русский язык. – Вот фотопробы! – он разложил на столе фотографии, где был изображен в женских платьях. – Полли... Дженни...
– Это в китайской опере мужчины играют женщин! – сказал Режиссер, разглядывая фотографии.
– У нас тоже! Зритель это любит! – сухо сказал Браун и достал кассету. – А теперь – видеопробы... Это у вас что? – спросил он, указывая на телевизор.
– Телевизор.
– Отправьте в Кустанай. В сиротский дом.
Он сделал жест. Мгновенно охранники внесли огромный телевизор, компьютер и видеоприставку.
– Музыкальный номер: Мэкки и одна из его женщин!
– Кто – Мэкки? – спросил Режиссер.
– Вы! – сказал Браун. – Компьютерный монтаж!..
Он нажал кнопку, и на экране возник
Музыкальный номер 9
в котором компьютерный «Режиссер – Мэкки» довольно лихо на псевдонемецком языке пел и танцевал с полногрудой женщиной, которую забавно изображал мистер Браун.
Все это происходило в типичной баварской пивной и сопровождалось пением посетителей и стуком огромных пивных кружек...
Номер закончился восторженными восклицаниями Префекта и Директора. Охранники радостно поаплодировали.
Режиссер был мрачно-задумчив.
– Кого из женщин вы хотите заменить? – наконец спросил он.
– Это уж вам решать! – господин Браун неожиданно ласково потрепал Режиссера по щеке. – Майне либе Мэкки!..
Над островом кружил вертолет.
Сверху было видно, как вдоль крепости вывели несколько карет.
Трюкачи, одетые в форму английских полисменов, приготовились к съемке.
Помощник Режиссера раздавала ружья и пистолеты...
– «Погоня! Дубль первый!» – скомандовала Ассистентка Режиссера.
Хлопушка.
Макхит вскочил на подножку кареты...
– Стой! – крикнул полисмен, и раздался выстрел. Макхит схватился за плечо. Из-под пальцев засочилась кровь...
Превозмогая боль, он столкнул кучера и погнал лошадей... Карета с полисменами понеслась за ним...
Грохотали выстрелы...
Полисмены картинно падали в придорожную пыль...
Вертолеты кружились над островом, наблюдая за съемкой.
Сквозь грохот лопастей прорывались отрывки переговоров:
– Восьмой! Я – девятый!.. Что у них за разборка? Совсем ох... – треск – ...ели?
– Я – восьмой! Вижу разборку! Вижу! Но, думаю, – холостыми бьют!
– Восьмой! Я – девятый! Думать будет трибунал! А ты что видишь, то и принимай решение! Не то – чревато боком! Как понял?
– Девятый! Я – восьмой! Понял хорошо. А что именно – не понял!
– Даю сигнал к зачистке территории!
– Уй... Е!..
– Восьмой! Отставить разговоры! Я кому – тебе сказал?!
Вертолеты перестроились и приготовились к снижению...
Экипаж с Макхитом, сопровождаемый автомобилем с операторами, выскочил на дорогу перед открытой площадкой...
На площадку с грохотом опустился вертолет.
Кони сбились... Встали на дыбы...
Сзади подлетел экипаж с полисменами...