— Ты понимаешь, что не можешь просто так здесь находиться, — грозно начал он, — что одним своим присутствием ставишь под удар мою… репутацию?!

Если прокурор узнает, что я принимаю тебя в кабинете, он повесит мою голову на всеобщее обозрение!

— Убери свою девушку, Игорь, — отрезала я. — Я сюда пришла не лясы точить. Хочешь слушать — слушай. Не хочешь — я сама в деле разберусь!

— Марина, закрой дверь, — тяжело буркнул он, не менее тяжело посмотрев на меня, а когда она вышла, изо всей силы врезаясь каблуками в беззащитный линолеум, добавил:

— Тебе лучше иметь на руках что-то действительно важное.

— Слушай сам.

И рассказала ему обо всем, что произошло со мной за два этих дня, опуская ненужные подробности. На самом волнующем месте он, с трудом отрываясь от моего рассказа, вздохнул и сочувственно проронил:

— Хорошо хоть не изнасиловали.

Я сдержанно прикрыла глаза и вздохнула в ответ.

— Во дает! — хмыкнул он, вытирая лоб платком, когда я дошла до спальни, затем до стола и шкафа.

— А где кассеты? — спросил он, дослушав и уже не повышая голоса, начальственный лоск слетел с этого прирожденного оперативника, который так и остался лучшим городским сыскарем, несмотря на нынешнюю должность.

— Слушать будем вместе, я еще не успела.

Сначала раздались неразборчивые ругательства трех голосов, стремительно переходящие в разборчивые, оказывается, обращенные не ко мне, а друг к другу.

" — А что мне еще оставалось делать?! — ожесточенно доказывал Алексей Никитич.

— Ни хрена не знаю что! — отвечал ему Племяш. — Я тебе отвечаю — она сама подрезала телефон! И притворилась спящей, за нос тебя водила!

— Вот, у пола отрезано, — раздался третий голос, мне незнакомый, — посмотрите".

Пленка тихонько шуршала, пока они переругивались, каждый обдумывая, что предпринять дальше.

" — Ладно, — наконец заявил Племяш, — будем брать ее у дома. Рано или поздно вернется, надо только установить охрану.

— А если у нее две квартиры? Или дача? Она, чувствуется, не дура.

— Она сука! — сорвался Племяш. — Она четверых пидарасов одолела!

Она четырех псов убила! Спалила сарай и ушла! Потом пришла внаглую прямо к тебе! А ты, дядя, ее упустил! Проверь вещи, может, взяла чего…

— Да вроде бы ничего… Ах, Боже ж ты мой!

— Что?! (Это не Боже, это двое других хором.) — Ящик взломала… Хорошо, я все унес с собой, на всякий случай!

— Больше ничего?

— Вроде ничего…

— Ладно. Теперь хоть ясно, что улик у нее нет. Плащ и нож взяла, Жлоб Мертвяку сказал. По ним да по ее показаниям дела не сошьешь! Но, если ее не остановить, копать будет глубже и глубже!

— Эти еще, идиоты! — загнанно вспомнил Дядя. — Вчетвером на бабу!

Она же теперь до конца жизни не успокоится!

— Да, оттрахали ее круто. Что она всех четверых не пришила, а только одного, я не пойму… после собак не сообразила, что ли? — поделился третий. (Игорь задохнулся и украдкой глянул на меня. Я молча отвернулась.) — Хватит, за дело давайте. У нас встреча с Гостем на носу.

Мероприятие должно пройти без сучка без задоринки. Хват сейчас ищет новый полигон, Зеленев готовит запасную группу… («Зеленев Анатолий Иванович, — прокомментировала я, — он там, в парке, с собаководами тусуется, зам Булгаковой в областном обществе».) Должен же кто-то схавать Великана!

— Андрей, ты считаешь, мы успеем к утру?

— Плевал я на «успеем»! — отрезал Племяш. — Ты, дядя, встретишься с Гостем, сегодня в двенадцать.

— Что так поздно?

— Ему так удобно. Ты, Мертвяк, поедешь с ним (тот угукнул в ответ).

Я займусь инспектированием и подготовкой. Вместе с Зеленевым все осмотрим.

Обговорите с Гостем предварительные условия. Потом — дуйте на новый полигон.

Все запомнил, диктофон не нужен?

— Не нужен. Запомнил.

— Сейчас — оба в салон, приводите себя в порядок, там все договорено. Потом поесть — и ко времени на встречу. Все.

— А с сыщицей что?

— Какие хреновые вопросы ты задаешь, дядя, — тихо ответил Андрей, — мы таких людей на себя берем, а эту Ведьму не сможем? Уговорим ее от заката до рассвета. Пошлем Илюху и новичка…"

На этом разговор заканчивался.

В конце его меня слегка трясло.

— Н-да, — процедил Игорь, чтобы хоть что-то сказать.

— Ага, — точно так же ответила я.

— В общем, — поддержал он, — состав налицо.

— Ты поди судье докажи. И адвокату. Они ведь людей «на себя берут» и «уговаривают». А остальное в их разговоре ни к чему не ведет.