Почему?

Хотят показать всему миру, насколько они круты? Собираются устроить ложное представление, в то время как настоящие переговоры состоятся в другом месте? Тогда как вычислить это место?

— Гусев! — настойчиво сказала я. — Мне кажется, твой план глуп.

— Почему? — спросил он, останавливаясь, словно налетел лбом на стену.

— Потому что какой-то он дряблый. Слишком много условий: «Если они…», «А если они не…» Сорвется. Сложные планы всегда срываются.

— Есть предложения?

— Мы лучше просто подслушаем и запишем, что они там будут говорить.

У меня с собой диктофон.

— Туда даже близко не подпустят посторонних. Скорее всего там охрана.

— Ты этого Гостя в лицо хоть раз видел?

— Его никто из города в лицо не видел. Он НЕ ОТСЮДА. Поняла?

— Из-за бугра, что ли?

— Кто ж знает? Я говорю — не нашего полета он птица… Гораздо выше.

— Но кто?! Киллер, наркоделец, политическая проститутка, депутат?

— Хрен его знает. Запутала ты меня совсем… Все казалось так просто…

— Да наплевать на все это! — вдруг разозлилась я. — Просто пойдем туда… и посмотрим по обстоятельствам!.. Тебя как звать, Гусев?

— Серега.

— А меня — Танюха. Вместе мы их всех!..

Пошли.

На набережной было людно, как почти всегда в этот полуночный час: тусующихся старушек сменили иномарки, столпившиеся около казино, а в тихих светских беседах с промыванием костей всем и вся просто сместились акценты.

Музыка и световое сопровождение, вырывающиеся за пределы дискотеки ночного клуба, вызывали праздничное ощущение.

Многие просто стояли в расстегнутых у горла рубашках, дышали свежим воздухом и трепались о своем.

В этом царстве музыки и света темным мрачным пятном выделялась ротонда — место встреч и влюбленных.

Сейчас там сидели несколько человек, укрытые тенью, ведущие неслышный нам разговор.

Но никакой охраны — будь то официальные люди в форме или «невзначай» крутящиеся рядом парни — не было видно. Я сразу стала предполагать страшное, о чем сообщила Сергею, — снайперы, сигнальные нити…

— Чокнулась, — сказал он, — если здесь кто-нибудь кого-нибудь шарахнет, весь город встанет на дыбы. Нет, не последние люди здесь собрались. А в охрану и берут потому, что надо уметь не стрелять, а убрать ненужного человека с дороги незаметно.

— Тут такой ор и шум, — возразила я, — что звук глушилки слышен не будет.

— Да, только вот труп с дырой вызовет ор в три раза больший. Ладно, нечего тут стоять. Надо подбираться — видишь, там у них серьезный разговор.

В ротонде сидели трое.

Мы медленно, обходя здешние толкучки, приближались к беседке, высматривая, как лучше подойти вплотную.

И уже на подходе мы с Сергеем одновременно увидели, как из общей «толпы» тусующихся отделились двое и не спеша направились в сторону бордюра, почти к самой беседке. Шли они развязно и вроде бы без особого дела — так, посмотреть на огни другой стороны Волги да подставить разгоряченные лица свежему ветру. Но было в их походке и осанке что-то деревянное, напряженное, да и взгляды косили по сторонам — это выдавало охранников. Сергей тоже заметил, он пожевал губами и тихонько заметил:

— Миша с Колей: наши ребята.

— Может, у него совсем нет собственной охраны?

— Черт его знает. Интересно, это они заметили нас или просто тылы охраняют?

В этот момент судьба столкнула меня плечами еще с одним представителем мужского рода, молодым парнем в спортивном, с перевязанным левым плечом и негнущейся рукой. Лицо его все еще хранило остатки красноты, вызванной «черемухой».. Схватившись за поврежденное плечо, куда пришелся нечаянный удар, он хотел было что-то сказать, но осекся.

Увидев меня, он начал бледнеть и беззвучно, но стремительно тянуть ко мне руки. Почти ухватился за куртку.

Я отодвинулась, дернув Сергея за рукав, но он и без того помог мне.

— О-о-о, Саша! — не слишком громко обрадовался он, сгреб парня в объятия, врезал коленом в промежность, лбом в переносицу и добавил двумя пальцами в солнечное сплетение.

Саша задыхался, судорожно глотая воздух, Сергей уже тащил его к скамейкам набережного парка, что-то говорил про пьянство, долгие годы разлуки и разговор по душам. Я пристроилась с другого боку, поддерживая парня, которому грозило пособие по инвалидности, и тоже что-то говорила, над чем-то смеялась.