Д'Марья закинул блицгевер за спину, закрепил фонарик на плече и полез в шахту. Зоммер молча последовал за ним.

Они спускались очень долго, через какое-то время д'Марья даже выключил фонарик: аккумуляторов хватало надолго, но все-таки мало ли — неизвестно, что там еще окажется внизу и будет ли там, в этом низу, свет.

Бам-бам, бам-бам — монотонный стук подошв тяжелых ботинок по металлическим скобам складывался в неспешный, но четкий ритм. Клац — это время от времени кто-нибудь задевал бронесферой за ступеньку.

Зоммер и д'Марья двигались аккуратно и точно, сберегая силы. Зоммер держался выше аэрогарда метра на три; случилась бы большая неприятность, наступи он напарнику на руку: лететь вниз неизвестно сколько метров — удовольствие сомнительное.

Пока еще горел свет, д'Марья подумал, что шахта эта имеет некую небольшую, но странность — ее ствол был абсолютно гладким, ни каких-то приспособлений, ни дверей или люков, ведущих на промежуточные уровни, ни кабелей, ни каких-либо других коммуникационных причиндалов, только две ржавые трубы — и все.

Зачем вообще эта шахта, интересно?..

И тут д'Марья почувствовал, что где-то внизу появилось дно.

— Стоп, — сказал он негромко и замер. Буханье сверху тоже моментально утихло.

Д'Марья сначала машинально посмотрел на светящиеся стрелки хронометра — спуск продолжался уже двадцать семь минут, — а потом включил фонарик и направил луч вниз.

Метрах в восьми-десяти под его ногами действительно обнаружилось дно. Тускло блеснул металл. Д'Марья стал осторожно спускаться.

Достигнув дна, он осторожно попробовал ногой металлическую поверхность на прочность, потом спрыгнул с последней ступеньки.

Д'Марья посмотрел вверх и приглашающе махнул рукой Зоммеру. Через несколько секунд обер-лейтенант мягко спрыгнул на дно шахты.

Плита, на которой они оказались, производила впечатление монолитной и чрезвычайно прочной, однако д'Марья чувствовал, что под ней что-то есть.

Он повнимательней присмотрелся и заметил, что на металлической поверхности выделяется более темный восьмиугольник, двухметрового примерно диаметра: присев на корточки, он разглядел то, что и рассчитывал увидеть, — еле заметное изображение рыбы.

Он посмотрел на Зоммера.

— Ну что, Герд? Открываем?

— Что открываем? — переспросил тот, наклонился, увидел рыбу и сообразил: — А, ну да… Открываем.

И положил ладонь на рыбу. Ничего не произошло.

Зоммер надавил сильнее, потом уперся двумя руками — безрезультатно.

Обер-лейтенант выпрямился и пригладил волосы.

— Так. И что дальше? — ровным голосом спросил он. Д'Марья посмотрел на Зоммера снизу вверх.

— Отойдите чуть в сторонку, — сказал он, снял перчатку и осторожно дотронулся до металлической поверхности.

Восьмиугольник с легким шипением начал подниматься.

Д'Марья поспешно соскочил с него и стал вместе с Зоммером наблюдать, как металлическая глыба лезет все выше и выше: вот она поднялась до пояса, потом дальше, потом обнаружилось, что восьмиугольник является верхушкой здоровенного восьмигранного стакана.

«Стакан» выехал из недр метра на два с половиной и остановился. Через секунду он словно бы раскололся ровно пополам: одна из металлических половинок с легким шелестом ушла вниз, обнажив внутренность предполагаемого лифта, освещенную зеленоватой панелью, вмонтированной в потолок.

— Очевидно, устройство реагирует на тепло человеческого организма, а не на давление, — задумчиво сказал Зоммер. — И не любит, когда его трогают рукой в перчатке.

Д'Марья промолчал: у него сложилось иное мнение, но делиться им с напарником он не спешил. Неужели все-таки шварцриттеры?.. Тогда, наверное, стоит рассказать Зоммеру про фон Вандельштахеля… а впрочем, кто сказал, что черные рыцари говорили правду?..

Нет, объяснения отложим на потом. Тем временем Зоммер снял блицгевер с предохранителя, осторожно заглянул в «стакан» и вопросительно посмотрел на аэрогарда.

Тот усмехнулся и шагнул вовнутрь. Зоммер сделал то же.

Несколько секунд ничего не происходило. Д'Марья даже стал искать кнопку, хотя был уверен, что ее здесь нет — само собой, не нашел, — а потом временно отсутствующая половинка «стакана», шелестя, встала на свое место, и восьмигранник поехал вниз.

То есть сначала он «ехал» — причем недолго, — а потом словно бы упал: д'Марья ощутил, как желудок на секунду оказался у горла. Это было похоже на ощущения в невесомости с точностью до наоборот.