Мать Титирикэ, увидев Грую, припадающего на одну ногу и мокрого, как лягушонок, взяла и усадила его в телегу рядом с Титирикэ, даже привязала их друг к другу своим платком, а сама уселась на коня.

Так они и въехали в Бельцы!..

Пока искали больницу, горожане гурьбой ходили за ними. Но мать Титирикэ не видела никого, - о сыне были все её думы. Больницу наконец-то нашли, и мать стала прощаться с Титирикэ.

– Ну, теперь поправляйся, сынок, - сказала она ему и повернула к себе задом наперёд, чтобы поцеловать в лоб.

Три врача и четыре медсестры, засучив рукава, взялись за здоровье Титирикэ...

А если семь умножить на два, то получится четырнадцать! Так вот, четырнадцать рук осматривали и ощупывали его, ставили ему уколы... Даже ночью будили Титирикэ. Специально ночных докторов к нему приставили.

"Карр! Карр! Карр!" - радовались вороны на улице, когда Титирикэ втыкали очередную иглу. Верно, у них были родственники в селе Шишки, и те выдали его, окаянные.

Лечили Титирикэ день, лечили два, лечили целую неделю, но успеха не было. Голова Титирикэ так и продолжала оставаться задом наперёд. Не хотела возвращаться, упрямая, на своё место.

В палате с Титирикэ лежали ещё четверо больных, и, так как на дворе лил дождь и делать больным было нечего, решили они поучить этого Титирикэ уму-разуму. Один, у которого нос походил на грушу, говорил Титирикэ, что ему нужно поступить в сельскохозяйственный институт и выучиться на агронома.

– Для чего у мальчика ноги?
– рассуждал этот больной.
– А для того, чтоб где эти ноги ни пройдут, там выросло что-нибудь хорошее, ну то, что придумает голова Титирикэ...

Другой больной, который засыпал вместе с курами, советовал ему стать астрономом: смотри, говорит, в телескоп на небо, наблюдай за звёздами, чтоб не залетела на землю какая-нибудь хвостатая комета и не нанесла вреда нашей земле.

А третий был шутник - тот сажал его на пчелу верхом: лети, дескать, прямо к пасеке...

– Ой, ничего нет на свете слаще мёда, - говорил он и протягивал мальчику ложечку с мёдом, надеясь, что когда-нибудь Титирикэ угостит его целым бочонком.

– А вот я бы, - говорил тот, что лежал в самом углу, - я бы сделал нашего Титирикэ старшим над всеми дождями. Пусть он придумает такую машину: нажмёшь где надо ногой или рукой, и сразу пойдут дожди, сколько нужно и когда нужно. А остальное всё - за нами! Только бы поскорее выздороветь и выйти отсюда!

Никогда не знаешь, что принесёт тебе настоящую пользу и от чего заболеешь или выздоровеешь. Сколько лекарств проглотил Титирикэ, сколько уколов ему сделали, а толку - чуть! А тут поговорил с хорошими людьми, и от их хороших слов голова Титирикэ стала лёгкой, шея вдруг скрипнула и повернула нос в направлении пупка.

– Ура!
– закричал Титирикэ.
– Ура! Голова на место встала! Ура!

Тут дождь как раз перестал лить, и Титирикэ выбежал на улицу, чтоб все в городе видели: голова его встала на место!

Люди, конечно, радовались такому замечательному событию, только вороны вроде сговорились ворчать на Титирикэ. "Карр! Карр! Карр!" летали они над ним, как бы говоря: "Вот он! Вот он!"

И надо же было Титирикэ так сильно рассердиться на этих проклятых ворон, - он поднял с земли камушек, размахнулся изо всех сил и бросил его в стаю ворон... Тут голова его возьми да и повернись опять задом наперёд.

Вы помните, сколько врачей и сестёр засучили рукава, чтобы помочь Титирикэ в его беде?.. И вот эти четырнадцать рук снова начинают всё сначала! Хотя, конечно, все врачи и сестры были и сердиты на Титирикэ за то, что он снова свернул себе голову, но всё равно дружба у них с Титирикэ была крепкая. Положит один врач, с усами, ему руку на лоб, и вроде головная боль тут же проходит.

Сестра, высокая и весёлая, готова была лучше себе делать уколы, а не мальчику... Но был один, кудрявый такой, который, похоже, держал сторону не Титирикэ, а ворон, тех самых, из-за которых у мальчика всё опять пошло не так.

Когда Титирикэ заходил к этому кучерявому врачу, тот сразу же просил его высунуть язык.

Представляете положение? Как тут скажешь доктору, где болит и что болит, если стоишь, как дурак, с высунутым языком?!

Стоишь столбом, - кажется, что и глаза уже на лоб лезут...

А доктор сидит себе, уткнув нос в какие-то бумаги, и только ручкой скрип-скрип-скрип, скрип-скрип-скрип, а то и просто уставится в свои бумаги, и тут обычно наступала такая тишина, что слышно было, как за окном мухи летают.

Высовывал, высовывал ему Титирикэ язык, а потом решил покончить с этим.

– Покажи язык!
– как всегда, сказал ему врач, елозя ручкой по бумаге.

– Пожалуйста, - ответил Титирикэ, и, раз он всё равно стоял к врачу затылком, то не высунул язык, а стал жаловаться, что его совсем не лечат.