Кинулся мальчик распрягать лошадей, чтобы поскакать в село за помощью, но успеет ли? До села-то во-он как далеко! Вскакивает на расседланную лошадь махом, вброд переправляется через Рэут и галопом. Сначала по лугу, а потом прямо по огородам, по огородам...

Спасли дядю люди. Правда, после этого ему пришлось ох как долго лежать, но теперь уже ничего, ходит без палки и всё Титирикэ нахваливает: вот, мол, какой у него племянник...

А тогда, в спешке, люди и не заметили, что в тот же день случилось ещё одно странное происшествие: да, голова у Титирикэ на место встала! Как и положено такому мальчишке, как наш Титирикэ!

Одни говорили, что всё это получилось от страха, другие - оттого, дескать, что Титирикэ спас человека от смерти, а мать Титирикэ готова была поклясться, что голова у её мальчика никогда и не была перевёрнута, а всегда была на том месте, где ей и положено быть. И всё целовала его в лоб и в щёки, всё целовала...

КАК БЫКА ПОЙМАЛИ НЕВОДОМ

Пропели петухи в тот день на заре или нет, неизвестно, потому что под самое утро зазвонил вдруг колокол в селе. А село это, если вы не забыли, называется Шишки. На этот раз колокол звал в школу сельчан.

И вот начали открываться калитки. Не видно книг в руках у людей, зато у многих под носами усы, на пальцах кольца, даже по папироске в уголке рта, особенно у тех, кто поставил себе по золотому зубу и не знает, как его другим показать.

Собираются во дворе школы - на свежем воздухе голова лучше работает. А если кто не поместится на трибуне, чтобы слово сказать, можно вынести во двор одну-две-три школьных доски - пусть пишет свою речь белым по чёрному. Что, мелу мало? Вон, сзади идут дети с полными карманами.

А Груя среди взрослых. Идёт на собрание вместо отца.

У кого не с кем дома малышей оставить, тот ставит люльку на колёса и катит её на собрание. У кого сломана нога, на костылях приходит, дед Никулча в тапочках ковыляет, а по бокам у него по учёному внуку, чтобы кричали ему то в одно ухо, то в другое, о чём люди говорят..

Бабушка Параскица заехала во двор на телеге. Привезла с собой и копну табака: не успела свою норму нанизать. А мать Титирикэ с корзиной пришла. В корзине - наседка, под наседкой - яйца.

– Поздно села, негодница, - жалуется она женщинам.
– Только вчера начали вылупляться цыплята. А дома некому за ними присматривать.

Редко бывают в Шишках собрания, зато если уж пришёл человек, еду с собой на собрание берёт. Когда трибуна отдыхает, слышится то тут, то там стук ложки о дно миски, арбуз трещит или валит пахучий пар из горшка с голубцами...

– Как же иначе, - говорит дед Никулча, - те, кто в президиуме, пусть воду пьют, а мы, остальные, обедаем.

Солнце временами выходило из-за туч, давая людям понять, что время уже позднее...

Кошкодак, тот, что давал слово выступающим, смотрел то на часы, то на солнце. Это был огромный детина - стул, казалось, под ним вот-вот развалится. Он уже приготовил слова, чтобы чинно закончить собрание, как вдруг слышит: "Му-у-у!"

Кошкодак наморщил лоб, но тут же глаза и рот его попытались изобразить улыбку:

– На сегодня хватит, люди добрые, а то дома скотина непоеная.

– Э, нет!
– встаёт старушка.
– Давно у меня словечко на язык просится, не нести же мне его обратно домой?! Вижу, тут много ушей. А знаете ли вы, что пока мы тут судим да рядим, бык тот всё пасётся. Пока сосунком был, ещё куда ни шло, а теперь - что твой слон вымахал!

"Дзинь, дзинь, дзинь!" - стучит о графин один из тех, кто важно сидит за столом.

Он осаживает старушку:

– Вы, когда хлеб печёте, просеиваете муку через сито, да? Женщина кивает головой.
– Так вот, здесь надо дело говорить, мамаша, отсеивать лишнее. Я спрашиваю: при чём здесь, в нашем сите, бык?

– Ты ситом нас не пугай, - защищается старушка.
– Я про быка говорю.
– И продолжает...

– Какой ещё бык?
– недоумевает тот, за столом.

"Му-у-у!" - слышно опять во дворе школы.

– Да вот этот самый, чёрный, с белыми пятнами на задних ногах и с двумя такими вот рогами.
– Женщина протягивает руку к голове.

– Подайте ей стакан воды, - говорит Кошкодак.

– Вы, товарищи, надо мной не насмехайтесь. Разве тут одним стаканом обойдёшься? Ведро подайте, а то и два, здоровенный же он, дети его пугаются. С тех пор, как вырос, проклятый, яблока из сада не попробуешь.

Тут словно плотина прорвалась - начали подниматься сельчане один за другим. Этим в Шишках только слово дай! Казалось уже, что идёт на село целое стадо быков, а может, есть среди них и носороги и даже слоны - вот-вот от села ничегошеньки не останется. Кто-то показывал на небо и готов был поклясться, что это не тучи, а пыль, поднятая быками.